Противостояние

Иворуа вздрогнул. Затем и отсюда все то, что происходило вокруг зеле-ных. Эта помощь, эти тренировки гномов, о которых возможно во Фларлане никто ничего не знал… Игра разворачивалась между другими игроками. Что могла сделать армия из тысячи существ низшей расы? Они могли только биться за свою честь. Они, как и тогда, много лет назад, когда люди выгнали их в пустошь, не понимали ничего, не понимают ничего и сейчас. Что всего лишь являются пешками в чьей-то большой игре, где их переставляют по полю, порой без их же на то ведома. Однако не учавствовать они в этой войне не могли. По одной простой причине… они не хотели, чтобы их дети и жены умерли, оборвав род, и за это готовы были сложить свои головы на поле боя. Все это так. Но, как известно, нельзя было винить игроков, во всем виновата сама игра. Какая бы печальная эта игра ни была.

 - С твоей все в порядке-порядке? – вопрос вождя гоблинов вырвал Иворуа из потока собственных мыслей.

Темный неуверенно кивнул.

 - Да, просто немного холодно, вот и ушел в себя, а так со мной все хорошо, – заверил он.

 - В пустоши бывает и холодно и очень жарко, – закивал Тарулуг.

Вождь, шедший рядом с Иворуа в одной только набедренной повязке, выглядел как-то странно, утверждая эти слова. Ему, казалось бы, холод был совсем нипочем.

 - Это еще не самое холодное время-время в пустоши. В пустоши бывает холодней. Тогда наша не выходить из дома-дома. Готовить запасы и сидеть в шалашах-шалашах. В это время снег мести, вьюга гулять, а наша дома сидеть, – сказал вождь.

Иворуа поежился от этих слов. Фларлан не знал холодов и зим, а в Тариборе он лишь однажды видел снег, и впечатления от увиденного были тогда не самыми благоприятными.

 - Я представляю, как это тяжело здесь жить.

 - Наша не жаловаться, но мириться-мириться не хотеть. Поэтому, наша и ходить в поход с союзниками-союзниками.

Иворуа посмотрел в глаза маленького гоблина.

 - Ты понимаешь, что вы можете не вернуться с этой войны домой?

Гоблин ответил не сразу.

 - Моя все понимает. И долго думать-думать, прежде чем вести свой народ. Но эльфа сама понимать, что наша не выдержать долго в таких степях. Наша жить в песках и степях не таких-таких, как здесь в пустоши, – он взял паузу. – И если наша мужчина не вернется с войны-войны, то останется женщина и ребенок. Они будут жить-жить в новом мире. Наша знать, за что умирать-умирать.

Иворуа отвел глаза. Он и так все знал. Знал, что ответит вождь, знал, что думают гоблины. Оставалось только гадать, чем закончится война.

Закончился мелкий дождик, и войско зеленых стало двигатья чуть быстрее. Ни на секунду не замолкали звуки походного барабана и труб. Гордо возвышались знамена гоблинов, орков и троллей. До заката они должны были добраться до места, параллельного границе, совершив единым броском на несколько миль переход. И там, сделав привал, следующим утром двинуться к югу, на гарнизон людей. Наверняка, перед тем, как состоится штурм, они вновь разобьют лагерь, чтобы как следует подготовиться и все продумать. Пустят разведчиков. Возможно, он сам примет участие в разведке и раздобудет нужные сведения о том, как и когда лучше всего будет начать операцию прорыва границы. Узнает, какие силы сконцентрированы на заставе, есть ли там маги и многое многое другое, что и подразумевает под собой деятельность шпиона…

Он посморел на тысячное войско зеленых существ. Здесь не будет и половины баталии Императора… И, конечно же, не будет той подготовки, которой обладают имперцы.

«Зато они идут полные решимости победить» - подумал Иворуа – «Их греет воля к победе».

И они верят что, то, что они делают – справедливо. Темный видел это потому, как горели их глаза. Однако из головы упорно не вылазила фраза на староимперском: «Deadman walking». Но это не означало, что в этом мире нельзя бороться за то, что называлось порывом сердца и души. Их криком.

Вождь троллей, все это время упражнявшийся со своим оружием, подбросил вверх сразу два топорика и, поймав, довольно улыбнулся Иворуа. Эльф улыбнулся в ответ.

Глава 19

 - Отбой!

Бордерик вздрогнул от этих слов разнесшихся в пустоте камеры. Он ждал их, но от этого слова надзирателся прозвучали не менее неожиданно и испугали молодого светлого эльфа. Спина взмокла, и он почувствовал, как рубаха прилипла к телу. Отвратительное чувство. Руки дрожали.

«Нельзя допускать страха, только не сейчас» - мысленно заверил себя Бордерик.

 - Я кому сказал, отбой, отродье эльфийское. Или может быть мне открыть дверь и зайти внутрь? Я не посмотрю на твою «голубую» кровь, – из-за двери раздалась брань.

«Священные духи, этот человек когда-нибудь замолчит?».

Бордерик сжал кулаки, почувствовав, как ногти впились в ладони. Он уже лежал на койке в углу камеры и старался всем своим видом показать надзирателю, будто спит. Однако сегодня по этажу дежурил тот самый омерзительный верзила, который в прошлую смену несколько дней назад сломал ему нос ударом кулака. Тогда же он ударил юного принца под дых и бросил в угол камеры, будто канализационную крысу. Теперь Бордерику меньше всего хотелось, чтобы этот человек снова заходил в камеру.

 - Смотри мне, тощий выродок эльфийский, если я услышу в твоей камере какой-нибудь шум, переломаю все ребра.

Наконец за дверью послышались удаляющиеся шаги, и вскоре в камере повисла тишина. Погас свет факелов в коридоре. Бордерик остался совершенно один, и некоторое время всматривался в покрытый трещинами потолок, глубоко дыша и пытаясь сосредоточиться. Сейчас главным было успокоиться. Впереди ждала целая ночь, несколько часов перед тем, как надзиратель снова заглянет в его камеру, и за это время надо было успеть. Рука светлого медленно сползла по грязной простыне, и дрожащие пальцы обхватили какой-то грязный предмет.

«Успокойся».

Действительно пора было успокоиться и закончить начатое, довести дело до конца. Бордерик аккуратно, стараясь не шуметь, ступил на пол. Койка предательски скрипнула, и он замер, боясь, что надсмотрщик может услы-шать даже этот ничтожный звук. Эльф вслушался, но не услышал ничего, кроме вороха мышей в углу камеры. Твари доедали то, что осталось от его завтрака, и ничуть не боялись Бордерика, к соседству с которым уже привыкли. Принц, затаив дыхание, соскочил с койки и крадущимися шагами медленно двинулся к окну, перегороженному решеткой у дальней стены. Из него в камеру падал тусклый лунный свет, сквозь решетки можно было рассмотреть звездное небо. Оно казалось как никогда прекрасным и манящим своим великолепием. Бордерик еще крепче зажал в руке предмет, блестевший при лунном свете. Это был небольшой напильник с деревянной ручкой. Светлый осторожно подкрался к решетчатому окну, то и дело, озираясь на

входную дверь. Все было тихо и спокойно. Похоже, надзиратель завершил обход и уже видел десятый сон в своей сторожевой будке в конце коридора. Скоро среди стен темницы должен был раздаться его храп. Но сейчас это было неважно. Гораздо важнее было успеть сделать задуманное до утра, пока город спал. Бордерик посмотрел на металлические решетки и прищурился. Внешне металл выглядел невероятно прочным, и казалось, что такую конструкцию невозможно не то, что спилить, но выбить бревном. Однако опытный глаз мог заметить, как у самого основания в тех местах, где концы прутьев соприкасались с бетоном, металл покрывал едва заметный налет ржавчины. Короззия. Именно там Бордерик начал подпиливать прутья и один из них, поддавшись, теперь свободно болтался в воздухе. Оставалось еще два,… медлить было нельзя, иначе могло случиться непопровимое.