Rain

– Да чего ты взъелась, - непонимающе, злилась я. Чуть-чуть было обидно, ведь я ждала если не положительной, то хотя бы нейтральной реакции. С землёй меня не сравняли только из-за брони Ким Намджуна, которая огораживала на целых два метра.

– Да ничего! Была такой красавицей, а сейчас…! – хлопнув по столу, Джина разгневанно отбросила ни в чём не повинный альбом, где красовался чёрный рассыпанный грифель. На рожон лезть не хотелось, поэтому, когда Джина стала листать новостной портал в телефоне, Намджун доделывал последние штрихи, даже намекая на осветление, а потом и покраску.

– В Сео-гу магазин ювелирный ограбили, - вслух читала девушка, слегка успокоившись. Чтение по правде расслабляет и отвлекает.

– Ты, поди, в маске бегала. – С кирпичным лицом Джина оторвала глаза от экрана, как бы намекая на смелое продолжение. – Вон, в которой спишь. – Я прыснула вместе с парнем, в то время как в ответ была тишина. Угнетающая.

– О, бизнесмен какой-то женится. – Закусив нижнюю губу, девушка улыбнулась, переводя тему в совершенно иное русло. – И фотография приложена. А он красавчик. – Я не заинтересовано стала поглядывать на холодильник, где висели магнитики и полароидные фото парочки Ким и Суншими. – И невеста у него дочь какого-то магната. На модель похожа. – Джина показала парню фотографию, припечатала что-то колкое к добавлению об описании.

– Сопляк он ещё. А ты давай, фанючь на него. Вспомни молодость, дорогая, - цыкнув, девушка замаячила перед ним средним пальцем, потом показала и мне запись, где красовался молодой человек (ещё блондин) в обнимку с темноволосой. И тут я сообразила, что никакой он не сопляк между прочим. И невеста у него действительно на модель похожа. И свадьба у них назначена на сентябрь, вот они активно готовятся к празднеству, так и написали. Может поэтому Чон голову перекрасил? Хотя какая разница.

Самостоятельно отстранив мобильный от глаз долой, я поблагодарила Намджуна за помощь.

– А по мне страшненький. Не в моём вкусе. – Как выяснилось, в моих предпочтениях засранцы на примере Хэсона. И вот расчудесно получилось, что Тэхён с Чонгуком подходят под описание как нельзя кстати. Сокджина благосклонно усмехнулась, подняв брови.

– Судя по твоей причесоне, мужской пол тебя вообще не интересует. – Я отмахнулась от укола Джины.

Вот интересно, как бы она тогда отреагировала, скажи я ей, что именно этот сопляк вчера меня подстригал. А до этого я с ним благополучно спала. А ещё..!

И ещё, этот сопляк не любит целоваться! И подкарауливает в номерах отелей! И надоедает своей заносчивостью... В общем, пейзаж красивый, что в нём - скрыто, засекречено.

– Я их вчера в масках видела в Сео-гу, - совершенно серьёзно говорю я. Девушка бешено топает ногой, и интенсивнее листает ленту. – Он держал пушку, - в качестве главного подозреваемого в любом случае будет псевдо-блондин.

– Тоже в маске твоей бегали. С пандочками. – Мы с Намджуном дали друг другу «пять», и разбежались по уголкам кухни, дабы отвлечь гнев, который посеяли. Злить Сокджину - одно удовольствие.

========== 23.расколотое "мы" ==========

Она знает, о чём я думаю,

А всё, о чём я думаю, это:

Одна любовь. Наши губы.

Одна любовь. Один дом.

Ни рубашки. Ни блузки.

Только мы. Осознай это.

Нам нечего скрывать, нечего.

The Neighbourhood

Хёк стоит неподвижно, и вроде даже не собирался сдвигаться с места. Его напористый взгляд карих глаз размазывал меня по полу наскучившей букашкой, и без того добивая, как в последний раз. Понять Дже Хёка невозможно. Лично мне никогда не удавалось. Что творилось в его голове, оставалось только догадываться, додумывать, предполагать наверняка горстку несуществующих мыслей. И что же я такая плохая сделала ему, за что готова нести его надуманные обиды. Это несправедливо.

Я скажу больше: Хёк, так не делают люди.

– А вы даже чем-то похожи!

– И правда, - у него совершенно незнакомый голос, мне с трудом различим. Прокуренный, и наверно пропитый. Он с детства зарёкся плохими уличными повадками, и весь закон для него не закон, а херня полнейшая. Живёт как хочет, и весь такой свободолюбивый. Только вот маму с учёбой обидеть не может... – Только дуэтом у нас не получится. – Я неуверенно мотаю головой в подтверждении слов брата. Какие уж тут дуэты, когда живя в одном доме, смогли разрушить всю семью, и разрушиться сами.

– Хуан, а от тебя никаких протестов слышать не желаю! – я истерично усмехнулась, отошла чуть дальше от двух мужчин, оба произносящих какую-то ерунду. Протесты? Желания?

– Я хочу уволиться. Мне всё равно, - Директор выпучил глаза, готов вот-вот забрызгать слюной от возгласов, и припечатать о невыплаченной зарплате (прям напугал больно). А мне вот и правда, всё равно. Может быть, дело и не в Хёке. У меня разболелась голова, и живот побаливал. От таких разговоров и встреч только в петлю лезть, потому что иначе не устоять без успокоительного.

– Что? С чего вдруг? Мы же договаривались?! – я прикрыла глаза. Сейчас бы провыть на весь зал о том, как я устала. Все договоры в печку, и какая уж будет разница, если истлеют амбиции? Сделать из нас дуэт – самая оплошная идея. Безумие. Будто мы вообще смогли бы хоть когда-то спеться вместе. Или ещё чего, спеть о дожде под его неподражаемую игру на гитаре? О боже, Директор, вы такое в книжках хоть видели?

Дже Хёк берёт меня за локоть, и начинает тащить на выход, освобождая от ругани с начальством. А я губу кусаю, робко прячу глаза, потому что лучше бы он стоял да поддакивал. Легче было бы в сто раз. А ещё совсем нет причин вырваться. Ну и убегать мне нет надобности.

Он говорит что-то тихо, я еле разбираю по губам извиняющееся «не обижайся на маму», и меня в тиски стягивает, всю швыряет по стенкам сосудов. Стало быть, Хёк всё знает? И о папе? И о том, какая у него заботливая мама? И о том, какая я плохая старшая сестра? Стоп, надо настроить тишину, в ушах стоит шум радио, а все каналы молчат. Хёк мутнеется на фоне ярким пятном его татуированных облаков. От них ещё тошней.

Минуя двери, у меня подкашиваются ноги, и я неудачно приземляюсь о стену, скатываюсь, тяжело дыша – всё происходит мгновенно, не успеваю отследить. Нет-нет, сейчас не самое хорошее время для приступов. Я не готова раскрыться так глупо. Брат недовольно разворачивается ко мне всем корпусом, нахмурено смотрит, как я в попытках совладать с ходьбой, пытаюсь встать. А мне от осознания нашей близости неустойчиво радостно и страшно. Кто бы мог подумать, что Ан Хуан так любит свою дражайшую семью?

– Что случилось? – он садится на корточки передо мной, подбирает мои руки, а сам выводит ответы по неизвестным формулам, и очень надеюсь, с математикой у Хёка полный провал. Мне хочется ещё раз пожать его ладонь, такой выпавшей возможности больше никогда не будет. Не стану устраивать посиделки и ворошить арбузы под пытливым взором, что-то там о лете, проглоченных косточках, собаке Бобо… О нет. Не буду, обещаю.

– Хуан, блять, что такое? – на манер разозлённо-заботливый, брат ставит меня на ноги, придерживая руками. Там, где когда-то была трещина, Дже Хёк обхватывает осторожно. Мы с ним отлично помним его трусость в деталях, ну а у меня дежавю в цвете. Вот сейчас, ему надо уйти. Опять оставить меня одну, положиться на добропорядочность прохожих, а потом пропасть на бесчисленное количество дней.