Раннее
Шрифт:
– А с чего вы взяли, что я ищу?
– Это парадоксально звучит, но если бы вы не искали, то приняли бы моё предложение и бросили бы своего Чикина. Впрочем, мог быть другой случай – если бы у вас был жёсткий принцип или убеждение. Но это я отмёл тогда, когда вы сумели обойти мою ловушку.
Человек с постоянной, не меняющейся, позицией не будет ходить после того, как его пронзят двумя пулями.
– Так вы это знаете…
– Только не надо мне ничего объяснять. Мне достаточно того, что я понял: вы – человек необычный. Меня не интересует, как конкретно вы сумели меня победить.
– Что же это за модель?
– Типичный вопрос ищущего человека. Вас, собственно, касается только один закон, который я называю "законом-плюс". То, что я оцениваю положительно, должно быть мной познано, обсосано со всех сторон с целью получения полного наслаждения от этого предмета и оставлено в памяти, чтобы периодически можно было пользоваться воспоминаниями об этом для… ну, скажем, для поднятия мышечного тонуса. Не хотите ещё земляники?
Я взял и ещё. Мне нравилось ощущать во рту кисловатый вкус – земляника была слегка недозрелой – и шершавость ягод.
– Так вот, – говорил он. – К тем объектам, которые я оцениваю отрицательно, отношение совсем другое. Их нужно либо проигнорировать, либо надёжно устранить со своего пути, и больше о них не вспоминать.
– Я отношусь ко второй категории?
– Да. С того момента, как отказались со мной сотрудничать. Знаете, давайте войдём внутрь. Что-то здесь даже под крышей капает.
– Банк ведь закрыт.
– А я его открою. Вы не представляете, сколько вещей в этом городе, принадлежащих официально кому-то другому, фактически являются моей собственностью.
– И этот банк?
– Он – в первую очередь.
Он воткнул в металлические двери ключ с огромной бородкой, провернул, и двери раскрылись. Мы вошли.
– Хотите, Володя, я покажу вам этот занюханный провинциальный банк изнутри? – спросил Кумпель. – Уверен, что вы никогда не видели его с такой точки зрения.
– Давайте, – согласился я.
Мы обошли стеклянную перегородку, открыли одну из служебных дверей и начали спускаться по длинной лестнице вниз, пока не упёрлись в большую дверь-решётку с кодовым замком.
– Примитивизм, – сказал Кумпель. – Код состоит всего из трёх цифр. Я уверен, что вы угадаете с первого раза. Назовите трёхзначное число. Мне лень тратить время на перебор.
– Семьсот шестьдесят один, – сказал я, не задумываясь.
Кумпель набрал 7-6-1, и замок, щёлкнув, открылся.
– Я в вас не ошибся, – сказал Кумпель. Мы стояли в длинном коридоре с блестящими стенами.
– А вот здесь уже вещи поинтереснее, – сказал он. – Стены и двери из армированной стали, и толщина – около метра. Слабое место – замки. Каждый из них открывается обычным ключом. Работники банка надеются только на то, что ключи, которые существуют в единственном экземпляре, недоступны для воров.
Кумпель вытянул из кармана огромную связку:
– Как видите, это не так.
– Вы что, хотите здесь что-нибудь украсть? – спросил я.
– Ну что вы, Володя. Я пришёл проверить сохранность некоторых своих вкладов. Того, например, который находится за этой дверью.
Кумпель
отделил от связки один ключ и воткнул в замочную скважину.– Знаете, Володя, – сказал он, сделав два оборота ключом, – вклады бывают разные. Вот здесь, например, находится нечто, что я хочу сохранить неприкосновенным в течение ближайших ста лет.
– Что же это?
– Сейчас увидите.
Он потянул на себя ручку, и мне показалось, что стальная стена разваливается. Но нет – это всего-навсего открывалась дверь.
Громадная, блестящая, сантиметров в восемьдесят толщиной, со скошенными внутрь краями и резиновыми прокладками на них.
– Странно, – подумал я вслух. – А прокладки-то зачем?
– Бог его знает, – пожал плечами Кумпель. – Могу сказать одно – это помещение совершенно неприступно, кроме того, звук изнутри наружу не выходит. Когда мне сказали, я не поверил и убедился лично.
Мы переступили высокий порог и оказались внутри. В углу хранилища – помещения примерно три на пять метров – стояло несколько картонных коробок.
– А вы не боитесь, что где-нибудь существует второй экземпляр ключа? – спросил я. – Или отмычка, которой можно открыть замок?
– Боюсь, – сказал Кумпель. – Я вообще сильно переживаю за этот мой вклад. Но дело в том, что обычно весь банк уставлен охранниками. Сегодня я добился, чтобы здесь не осталось никого. Хотел устроить для вас эту экскурсию. Да и вероятность того, что какой-нибудь другой ключ откроет этот замок, практически равна нулю.
– Значит, в этих коробках находится что-то ценное? – спросил я.
– В какой-то мере. Можете вскрыть и посмотреть.
– Правда? – я был немного удивлён. Я подошёл к ряду коробок и надорвал бумажную полоску. Открыв коробку, я увидел ровные ряды консервных банок.
– Рыбные консервы, – сказал Кумпель. – А вон там, в дальнем ряду, очень много различных напитков: "Пепси", "Севен-ап", пиво.
– Но зачем вам это? – и тут я, похоже, начал понимать.
– Как вы думаете, Володя, – спросил Кумпель, – кто из нас двоих сильнее – я или вы?
– Вы, бесспорно, – ответил я. – Но у вас всё равно ничего не выйдет.
– А, значит, вы уже поняли, что это жилище приготовлено для вас, – улыбнулся Кумпель. – Не беспокойтесь, Володя, всё будет так, как надо. У меня договор с работниками банка – это помещение будет закрыто ровно сто лет. К тому времени я надеюсь отойти в мир иной, и таким образом больше никогда о вас не услышу.
– А продукты-то зачем? – спросил я.
– А что за интерес, если вы тут подохнете через две недели?
На этих запасах – я примерно прикинул – можно кое-как протянуть год. Правда, я не знаю, что вы будете делать с отходами своей жизнедеятельности, но это уж ваши проблемы.
– А запах? – спросил я. – Неужели никто не почувствует его?
– Я гарантирую, что хранилище абсолютно герметично, – сказал Кумпель. – Только вы сами, будучи покойником, сможете вдыхать запах разлагающегося тела. Понимаете, Володя – по "закону-плюс" я должен вас либо проигнорировать, либо устранить. Первое никак не получается, ибо вы – слишком заметная фигура. Остаётся второй вариант. И не вздумайте меня отговаривать – я уже все решил.