Расплата

Поздоровавшись с Яшей за руку, Пёстренький очень уважительно спросил:

– Ну, что скажете, Яков Эммануилович?

– Непростой случай, Владлен Вадимович. Насколько я понял, подкоп был сделан еще пару дней назад, и потом ямка была лишь присыпана, судя по следам. Скорее всего, ваш бывший подчиненный просто ждал подходящего момента.

– Пожалуйста, Яша, не упоминайте, что этот подонок когда-то был моим подчиненным. Мне этот факт очень неприятен и бросает тень на всю нашу Челябинскую прокуратуру. Он просто оборотень в погонах.

– Помилуйте, Владлен Вадимович, с кем не бывает. Он просто не прошел испытание длинным долларом. Захотел лучшей жизни, поэтому купился на скромное обаяние Хлопонина, хотя, может, у него имелись другие причины для такого поступка. Я этого знать не могу. Когда-то я считал его очень честным и принципиальным сотрудником, но времена меняются. Ладно, давайте вернемся к нашим баранам. Анциферов сбежал между 23:00 и часом ночи. В 22:45 был последний обход, и он находился в камере. Сделал подкоп, прополз под трубами теплотрассы и вышел на мост к Миассу, дальше его след теряется. Мне почему-то кажется, что он добрался до какой-нибудь большой улицы вроде проспекта Победы и оттуда попытался скрыться из поля зрения наших доблестных органов на попутном автотранспорте.

"Как-то у вас все складно получается, Яков Эммануилович. А почему именно на проспекте Победы, а не в каком-нибудь другом месте?
– поинтересовался Пёстренький.

– Так это проще пареной репы, Владлен Вадимович. Это ближайшая улица, по которой в том числе легко и быстро можно выбраться из города, не привлекая к себе лишнего внимания. Или вы думаете, что Сергей Николаевич, как кот, вернулся к себе домой и ждет, когда вы его снова арестуете?

– Нет, конечно, так я не думаю. И куда, по-вашему, он подался?
– спросил Пёстренький у Левковича.

– Сложно сказать, я не Кассандра, но скорее всего не в Москву, куда его собирались перевезти для продолжения следственных действий. Вполне вероятно, что он подался на север, вот только куда именно, сказать сложно. Надо выяснить, есть ли у него такие друзья или знакомые или просто места на примете, где он может "схорониться" до поры до времени, - предположил Яков.

– А ты хорошо мыслишь, Яша. И почему только тебя до сих пор не повысили из старшего криминалиста хотя бы до начальника отдела?
– удивился Пёстренький.

– Знаешь, Владлен, а мне и так живется неплохо. Как гласит народная мудрость, тише едешь - дальше будешь. Вот я и не тороплюсь. Когда надо будет выходить на пенсию, я могу стать начальником.

– Шутник ты, Яков, - улыбнулся Пёстренький.
– Ты, кстати, не был на моем дне рождения. Может, ты и помогал ему сбежать из ШИЗО?

– Ну конечно, как же он один без меня бы справился?
– согласился Левкович.
– Ты мне только объясни, Владлен Вадимович, как так получилось, что СИЗО практически всю ночь оставался без охраны, и кто из персонала или посторонних мог об этом знать?

Пёстренький задумался.

– Ты, Яков, и правда голова. Переходи ко мне на место Анциферова. Я тебе и оклад хороший назначу, и премиальные у тебя будут, и служебный автотранспорт для личного пользования. Ты в самую точку попал. Про свой день рождения я заранее сообщил только Мухину, Селиванову и Девяткину. В Мухине я не сомневаюсь. Он мне как родной. Он хоть с Анциферовым вместе и учился, но его на дух не переносит. Так что, выходит, это либо Девяткин, либо Селиванов могли языками молоть. Ладно, Яков, пойду пару часиков вздремну, а вы держите меня в курсе дела, если что. Будь здоров.

Глава 26. Из грек в варяги

Сергей проснулся от резкого толчка и гудка машины, в которой сидел.

– Ну всё, приехали, - злобно буркнул Федор Михалыч.
– Теперь будем стоять.

– Федя, где мы сейчас находимся?
– протирая глаза, спросил Сергей.

– Екатеринбург недавно проехали, но теперь, похоже, встали конкретно. Посмотри, какая пробка впереди нас, - недовольно ответил Федор Михалыч.

Действительно, пробка была на пару километров. Через некоторое время послышался вой сирен, и они увидели, как, обрызгав стоящие машины грязью, промчался милицейский кортеж и вслед за ними четыре одинаковых черных внедорожника.

– Все ясно. Губернатор Косицын на работу поехал, значит, скоро и мы дальше ехать сможем, - уже немного веселей произнес Федор Михалыч.

– Это, кажется, губернатор Свердловской области, - сказал Сергей.

– Так точно, - отозвался Федор Михалыч, - он по всему Уралу и всей России знаменит. Когда он на дороге, лучше тихо стоять на обочине, если жить охота.

– Так это он не один такой, - заметил Сергей.

– Но это особый случай. Сколько раз его кортеж попадал в аварии, и всегда виноватыми оказывались те, кто спокойно ехал по своей полосе. У него вся милиция из рук кормится, так что Косицыну под колеса лучше не попадаться.

Постепенно пробка рассосалась, и они двинулись дальше. Федя гнал как угорелый. На трассе, где ему с его тяжелым рефрижератором нельзя было ехать быстрее девяносто, он гнал все сто двадцать километров.

– Федор Михалыч, ты реально Шумахер, так гонять по трассе... Тебя ж каждый гаишник будет тормозить, - недоумевал Анциферов.

– Не боись, Толян, у меня на этой трассе все гаишники купленные, так что проблем не будет. Думаешь, почему именно меня взяли на эту работу. Я ведь говорил тебе, что когда-то участвовал в ралли Париж-Дакар, а теперь моя задача за 36 часов доехать до Архангельска, погрузить рыбу в порту и примерно за такое же время привезти ее обратно в Челябинск. Иногда бывают и более длинные маршруты, например, из Мурманска, но тогда и времени дают немного больше. За срочность доставки мне платят премиальные.

– А что будет, если ты опоздаешь?
– спросил Сергей.

– Да ничего не будет. Рыба в рефрижераторе не разморозится. Просто денег меньше заплатят, но за 4 года, что я так работаю, такое было только 3 раза, да и то все три раза случились зимой из-за заносов на дорогах.

– Интересная у тебя жизнь. А рыбу ты напрямую получаешь от рыболовецких судов или через посредников?
– поинтересовался Сергей.

– А почему интересуешься? Ты в этом что-то понимаешь или просто чтоб разговор поддержать?
– насторожился Федор Михалыч.