Расплата

Сергей улыбнулся своей широкой, простодушной и одновременно обезоруживающей улыбкой.

– Нет, Михалыч, я в этом ни бельмеса не смыслю, но очень интересно, как оно все у тебя происходит. А вообще, честно говоря, если бы у тебя были знакомые капитаны рыболовецких судов, то я бы не отказался с ними потолковать, потому как работа мне нужна!

Федор Михалыч хитро взглянул на Анциферова.

– Скажи прямо, Толян, деньги тебе нужны в первую очередь, а не работа, верно я подметил?

– В принципе и то, и другое, - согласился Сергей.

– Ты ведь сейчас в бегах и скрываешься, как я понял?
– ехидно подмигнув, продолжал Федор Михалыч.

У Анциферова сердце бешено заколотилось и во рту пересохло, но, справившись с собой, он только невозмутимо спросил:

– С чего ты взял, Федор?

– Толик, это же ясно как божий день. Ты согласился заплатить мне сумму в три раза больше той, какую обычно просят за такую поездку. Ты не смог четко сказать, куда тебе нужно ехать, что в принципе нормально для человека, которому главное побыстрее уехать подальше, но при этом неважно куда.

Сергей молчал и думал, стоит ли возражать Феде или сказать все как есть. Конечно, Анциферов не был бы самим собой, если бы просто выложил все первому попавшемуся человеку. С другой стороны, ничто не действует на человека лучше, чем полуправда или недосказанная правда, смешанная с правдоподобным вымыслом. Ведь было глупо отпираться и не признавать то, что оказалось очевидным постороннему человеку после нескольких часов общения.

Сергей сделал глубокий вдох и произнес.

– Да, Федя, не ожидал я, что в лице простого автогонщика со мной сидит практически второй Глеб Жеглов. Конечно, ты прав. Я не случайно голосовал поздно ночью и был готов ехать куда угодно и платить за это практически любые имеющиеся у меня деньги. Я действительно скрываюсь от бандитов. Может, ты слышал, кто такие черные риэлторы. Так вот, они хотели убить меня, чтобы я не смог претендовать на квартиру моей покойной тетки из Челябинска. Мне даже пришлось сменить имя и фамилию и поменять документы, но, к сожалению, и это не помогло. Возможно, если бы ты вчера не остановился, меня бы уже нашли задушенным где-нибудь в районе лесополосы за пределами Челябинска. Так что вот такая вот засада, брат. Извини, что втравил тебя во все это.

Федя многозначительно кивнул.

– Ну, я что-то в этом роде и предполагал. На преступника ты не похож, на мошенника и афериста тоже не очень, а вот на жертву других аферистов вполне тянешь. Ладно, в Архангельске, думаю, твои риэлторы вряд ли будут тебя искать, если, конечно, квартира твоей тетушки не тянет по цене на особняк графа Шереметьева.

– Господь с тобой, Федор, какой там особняк! Это стандартная двушка в многоэтажке на окраине Челябинска. Был бы это особняк, нас бы с тобой уже догнали на вертолете и растреляли прямо на этом шоссе.

– В таком случае, Толя, или как тебя там на самом деле зовут, беспокоиться тебе пока не о чем. У меня есть знакомый капитан, который работает на контейнеровозе. Это судно ходит под норвежским флагом, но там плавают в том числе и наши моряки, так что, может, какую-нибудь работенку он тебе подыщет для начала и документы выправит.

– Хороший ты человек Федор, - сказал Анциферов.

– Знаешь, Толик, я просто верю в Бога. Меня моя бабка-староверка тайно крестила в советское время, когда это было запрещено. И возможно, то, что я был крещен, в какой-то мере спасло мне жизнь. Я 15 лет подряд участвовал в авторалли. Я профессиональный автогонщик. Так вот, однажды, это было 10 лет назад в далеком девяносто третьем году, я попал в страшную аварию. Неделю или даже больше был в реанимации и находился между жизнью и смертью. Врачи почти не верили, что я выживу. Перед тем как прийти в сознание, я увидел свою бабку, которая умерла много лет назад. Она была с иконой Иисуса и гладила меня по голове. Я был совсем маленький пацанёнок, может, трех лет от роду или даже младше. Так вот, мне показалось, что Иисус сказал, что я должен вернуться на землю, где у меня есть еще незаконченные дела. Причем он сказал это не голосом, а просто от лика его исходили эти слова. И через некоторое время я пришел в себя и постепенно стал поправляться. Через месяц меня уже выписали из больницы. Врачи говорили, что я родился в рубашке. В 1993 году при тогдашнем уровне медицины шансов выжить у меня было не так много. Я не только выжил, но даже не стал инвалидом, хотя в гонках больше не участвую, и в ноге у меня с тех пор стоит титановая пластина. Ты можешь мне не верить и считать, что я придумал эту красивую легенду, но с того времени я стал глубоко верующим человеком и живу по вере и совести.

Сергей вдруг вспомнил, что тоже недавно видел во сне Иисуса, который сказал ему мысленно примерно то же самое, но предпочел не говорить об этом Федору.

Дальше они всю дорогу ехали молча. Ближе к вечеру остановились на заправке. Рядом с заправкой находилась маленькая забегаловка с надписью "Шаверма и шашлык у Шота", которая пользовалась большой популярностью, и свободные места там бывали редко. Причем публика собиралась самая разная, начиная от заезжих бандитов и дальнобойщиков и заканчивая студентами. Они выбрали столик с краю, и Федор заказал два шашлыка из баранины и две чашки чая с молоком. Как объяснил Федя, алкоголь пить во время поездки он не имеет права под страхом увольнения, поэтому даже банальный ирландский кофе не рискует заказывать, чтобы не было прецедента.

Тем временем хозяин принес им шашлык, а также суп из мацони за счет заведения.

Как выяснилось, Шота очень хорошо знал Федора, который тут практически регулярно останавливался. Шота оказался немного полноватым грузинским мужчиной в самом расцвете сил, ему было немного за пятьдесят. Его жена и дочка жили в Екатеринбурге, куда он постоянно наведывался, несмотря на приличное расстояние, так как ресторанчик находился почти в пригороде Перми. Это было в 6-ти часах езды от Екатеринбурга. Шота очень обрадовался, узнав, что хотя бы попутчик Федора сможет выпить с ним немного хорошего грузинского вина.

– Ну что, за родителей, - произнес Шота и, чокнувшись с Сергеем, медленно поднес бокал ко рту.

Сергей, выпив, сразу почувствовал, как приятное тепло охватывает его тело. Было странно ощущать себя на свободе. Анциферов за три недели, проведенных в СИЗО, уже привык к тюремному распорядку, и ему было как-то непривычно, что он может в одиннадцать вечера, после отбоя, пить вино и ощущать себя в относительной безопасности. Сергею стало казаться, что всё как будто происходит не с ним, а с кем-то другим. Словно его тело продолжает находиться в тюрьме, а душа летает по просторам России.

Внезапно Сергей услышал голос Шоты.

– А чем ты занимаешься по жизни?

Вопрос застал Сергия врасплох.

– Я даже не знаю, что тебе сказать, Шота. Раньше я был простым обывателем, плыл, как кусок дерьма, по реке жизни, пока волна не накрыла меня с головой. Теперь вот я беглец и борец за справедливость, одновременно никому не известный Робин Гуд.

Оба мужчины одобрительно поглядели на Сергея.

Шота положил руку ему на плечо и печально произнес:

– Красиво говоришь, дорогой. Тебе надо было поэтом быть или тамадой на свадьбах.

Сергей улыбнулся.

– Знаешь, на тамаду я уже не тяну, из меня скорее получился бы грустный шут, чем тамада.

– Грустный шут при дворе Короля Артура - тоже неплохо, - резонно заметил Федя.

– Ну что, Робин Гуд, давай на посошок еще по одной, и поедете дальше, - предложил Шота, наливая Сергею и себе.

Глава 27. Истинно говорю тебе...

Расплатившись, они вышли из кафе и обнаружили, что за время их отсутствия намело довольно прилично.

Федя, увидев такую картину, немного расстроился.

– Вот засада, Толян. Снегоуборщики еще спят. Как бы в этот раз я снова не опоздал и не лишился премиальных, а это будет уже второй раз в этом году.

Опьяневший Сергей бодро произнес:

– Не боись, Михалыч, прорвемся.

Заведя мотор, Федор Михалыч рванул с места в карьер, так что послышался свист новенькой зимней резины по снегу. Дорога была почти пустая, и Федор, несмотря на снег и опасность заносов, гнал максимально разрешенные девяносто.