Рассечение

Ленин, который давно не находил себе места от беспокойства, словно в подтверждение этих слов забегал по купе. Хорошо бы, не выскочил в коридор – там только его и не хватало!

– Начало многообещающее, - оценила Ася. – Ну, делать нечего, будем знакомиться. Кстати, об этом...

Она уцепила отца за рукав.

– Пока не вернулась культурная женщина. Скажи-ка мне, дорогой родитель, там будут мама и Лена? Так?

– Надеюсь на это, - дрогнув лицом, подтвердил отец.

– Хорошо. А я – тоже буду?

Поезд остановился рывком, будто на что-то наткнулся с размаху, и отец, вместо того, чтобы отвечать, дернул Асю за руку, а потом еще ухватил за плечо сонного, очень несчастного Макса. Они выбрались в коридор, где уже готовилась на выход баронесса. Слуги несли вещи. По полу, впереди всех, протопал Ленин и первым выбросился из вагона.

– Его тоже укачивает, - со знанием дела пояснил Ковальский.

Он уже стоял в глубоком снегу и вместе с проводником помогал выгружать багаж Вероники.

– Ну и темень!
– Ася поежилась.

Действительно было холодно и темно, а еще совершенно непонятно, куда они приехали и зачем выходят из уютного поезда посреди черного леса.

– Это и есть моя деревня, - пожал плечами доктор. – Я предупреждал, что она довольно глухая.

– Настолько, что тут нет вокзала?

– Ну, домик смотрителя где-то был. Но судя по тому, какой глубины сугроб на перроне, сам смотритель, наверное, помер от старости, а нового так и не нашли, - предположил отец. – У нас очень маленькая деревня. И поезд останавливается только по требованию.

Наконец, баронесса тоже сошла на уже более ли менее утоптанный снег, и поезд с явным облегчением покатил дальше. Когда стук его колес растаял вдали, и рассеялся дым паровозной топки, все переглянулись.

– И сколько идти до деревни? – уточнила Ася.

Хорошо, что теперь она была одета в теплую шубку и варежки, а вместо яновых сапог – уютные валенки почти по размеру, на которых чья-то заботливая рука вышила звездочки и лосей. Стоять в сугробе ей было почти не холодно, чего не сказать о Ленине. Варан вытянулся столбиком, словно бы стараясь максимально сократить площадь своей шкуры, соприкасавшуюся со снегом, но все равно трясся.

– Ну иди сюда, - Макс протянул к нему руки, и вопреки обычному, дракон разрешил себя взять, после чего с наслаждением нырнул Ковальскому под полушубок.

– Нужно идти, - напомнил Сорьонен. – Ночь на дворе, а мы на Севере.

– Это плохо? – поинтересовалась Ася.

– Нехорошо. Деревня близко, за этой рощей.

– А почему так тихо? Даже собаки не лают. Мы точно вышли там, где нужно? – засомневался Макс.

Одна только баронесса невозмутимо стояла, кутаясь в шаль. Двое ее слуг, мужчина и девушка, держали чемоданы и были готовы к любому развитию событий. Асе в деревню почему-то совсем не хотелось.

– У нас всегда так, - расплывчато отозвался доктор. – Главное, когда пойдем через рощу, никуда не сворачивайте с тропы.

– Тут может быть тропа? – удивился Макс, демонстративно окинув взглядом бескрайний сугроб на станции.

– Я ее сделаю. Только идите строго за мной. Иначе можете прийти совсем в другое место.

Теперь Ася шла, уныло глядя под ноги – тьма была кромешная, и не хотелось запнуться о какой-нибудь корень или пень. Видела она дай бог, если спину отца, топавшего впереди с яростью сохатого. За ней, поддерживаемая слугами, брела южанка-баронесса. Замыкал шествие Макс, он жалостливо вздыхал и временами начинал кашлять.

– Потерпи, - пообещал ему доктор. – У меня есть сауна.

Это и Асю очень порадовало. Она успела крепко промерзнуть и почти не чувствовала рук и ног, несмотря даже на теплые и красивые вещи, подаренные баронессой. Да и колени уже практически не гнулись, в них поселился холод.

– Ты точно знаешь дорогу? – спросила Ася, дернув отца за рукав.

Тот усмехнулся.

– Не доверяешь?

– Тут жутко. И по-моему, я только что видела могилку с крестом.

– Это хорошо. Значит, мы почти дошли, тут должно быть церковное кладбище.

– А сама церковь?

– Тоже есть. Смотри, вот разве не она?

Сорьонен указал куда-то во мрак, и Ася действительно смогла разглядеть небольшую деревянную церквушку, вернее, слегка блестевшие в слабом свете луны кресты.

– Вижу, - согласилась девушка. – Почему везде так темно?

– Три часа ночи, - пожал плечами отец. – Все спят. Поп точно спит, ему вставать к заутрене скоро.

– А вы разве не лютеране?

– Кто как. У нас в деревне поп-восточник.

Мимо церкви и кладбища шли молча. То и дело среди деревьев проступали то кресты, то тяжеловесные, старинные памятники, похожие уже чем-то на маахисов. Асе сразу стало интересно, не шастают ли те неподалеку, прячась среди берез по сугробам, но спрашивать она не стала.

Оглянулась – баронесса героически прорывалась через снег, склонив голову. Пожилой слуга держал ее под локоть, а Ковальский помогал идти девушке-служанке. Никто не отставал. А за их спинами лес будто бы стал еще темнее, и кто-то в нем зашевелился.

– Папа, там ходит кто-то в лесу, - холодея, зашептала Ася.

Сорьонен вздохнул.

– Иди вперед, - твердо сказал он. – И больше не оборачивайся.

Глава 30

Для небольшой рощи лес оказался каким-то невероятно обширным. Они шли так долго, что Ася сперва успела замерзнуть, потом вспотеть – возможно, от страха, а уж что творилось с бедной баронессой! Правда, она молчала и не жаловалась, но скорее всего, не давало воспитание. Ася подозревала, что когда силы у Вероники иссякнут окончательно, она просто молча и стоически свалится в обморок. Так, кажется, пристало поступать в сложных ситуациях нормальным благородным дамам.

Наконец, надгробия закончились, а среди деревьев появился просвет. В нем стоял туман, неярко блестевший в лунном свете.

– А утро наступит когда-нибудь? – спросила Ася.

– Сейчас полярная ночь, - брякнул отец, не задумавшись о том, что окончательно подкосил боевой дух своего маленького отряда. – Но будет чуть посветлее.

Первый дом стоял на отшибе, и Ася сразу узнала его. Что ж, удивляться было нечему. Он действительно был во всех мирах, разве что в этом казался еще не таким ветхим. У самого озера из тумана подбитым кораблем выглядывали покосившийся забор, негостеприимная черная изба, и дальше уходил куда-то в серую морозную муть пирс.

– Это же твой дом! – возвестила Ася. – Там кто-то живет сейчас?

– Не думаю. Пока должен пустовать.

– Знаешь, а он на тебя чем-то похож! – заметил Макс, переводивший дыхание.

Баронесса молча и задумиво смотрела на здание, так непохожее на ее особняк.

Отец с Ковальским сразу взялись за хозяйство, в чем им активно пытались помочь слуги баронессы – но больше мешали. Дом оказался своенравным и не всякого готов был терпеть. Ася только сунулась к дровам – и тут же посадила огромную занозу, которую теперь изо всех сил пыталась вытащить в неярком свете керосинки. На девушку-служанку чуть не обрушилась казалось бы крепко висевшая на стене полка с горшками, а пожилого слугу дом так обдал дымом, что тот до сих пор кашлял и не мог отдышаться.