Рассечение
Шрифт:
– Кур давай накормим, - объявила тетка. – И надо еще по воду сходить на озеро. Не замерзнешь так?
Ася поправила наспех наброшенное пальто, вспомнила про баронессу – как она там, интересно? Спит еще, или уже хватилась?
– Упустили мы его, госпожа, - пожаловался Матиас, который сидел на лавочке возле дома, укутавшись в тулуп.
– Ничего страшного, - пожала плечами Ася. – Если врач не идет к пациенту, пациент сам приходит к врачу.
Лена хмыкнула.
– Знаешь, что странно, - она поглядела на нее внимательно и долго, - Что ты так на него похожа. А еще почему-то на Марину.
– А где она? – спросила Ася в очередной раз прежде, чем успела подумать.
В
Леена вздохнула.
– В город повезли на осмотр, - нехотя сообщила она. – Болеет все. Мучается.
Тетка спохватилась.
– Будь ты лет на десять помладше, я бы задумалась...
– Мне пятнадцать, - поддержала версию Ася. И вспомнила давний разговор. – Но разве не все северяне похожи друг на друга?
– И то верно, - с сомнением в голосе согласилась Леена.
– А ты, небось, на Востоке росла?
– Ну, в общем, да.
– Оно и видно.
Тетка отвлеклась ненадолго, загремела ведрами, насыпала в них какое-то зерно из ларя, трясла, размешивала, и, наконец, вручила Асе.
– Вот, отнеси курам. А я пока бадью на санки закину.
Вернувшись от кур, которые были точно такими же, как у соседей на даче – красными и не особо умными, Ася услышала – дело в сарае неладно. Тетка ругалась, явно нецензурно, и с кем-то сражалась.
Надо было, наверное, позвать Макса или отца. Или хотя бы прикорнувшего у завалинки слугу баронессы, но ничего из этого Ася делать не стала. Она почти догадывалась, в чем дело.
Кинулась в сарай.
Леена застыла посреди него монументальной статуей карающего божества, вооруженного лопатой, а в углу, съежившись до размеров геккона, сидел окаменевший со страху Ленин.
– Опять какая-то пакость из лесу приползла! – пояснила тетка с яростью. – Ты не подходи, дочка. Сейчас я ее лопатой!
– Не надо лопатой! – вступилась Ася, под горящим теткиным взглядом пробираясь маленькими шажками к перепуганному дракону. – Это мой.
Леена на миг утратила дар речи, а потом все-таки опустила лопату. Ася осторожно села на корточки и протянула руки. Ленин тут же запрыгнул и блаженно сощурил глаза. Он все еще был небольших размеров, но вес сохранил прежний – девушка едва смогла поднять его.
– Это мой домашний любимец, - пояснила она, укачивая варана, точно ляльку. – Он добрый.
Тетка с сомнением покачала головой.
– Хочешь погладить?
– Нет уж, спасибо!
– вздохнула Леена. – Чудеса да и только! И что, много кто у вас на востоке эту дрянь держит?
– Да нет, это новое поветрие, - решив не вдаваться в подробности, сказала Ася. – Только недавно в столице появилось.
– Ох уж эти восточники, одно слово! Придумают невесть что!
Тетка шумно вздохнула, убрала лопату и снова взялась за ведра.
– Пойдем на озеро, - объявила она. – Расскажешь заодно, что это за тварь такая.
Ленин, успокоенный близостью хозяйки, тут же доверчиво окаменел у нее на руках. Ася как смогла засунула варана под пальто, отчего обрела достойный уважения – совсем как у тетки – бюст.
– Он хоть понимает что-нибудь? – спросила Леена с плохо скрываемым любопытством.
– Все! – объявила Ася.
– А с виду-то и не скажешь...
Глава 35
Когда Ася с теткой вернулись в дом, там было уже все чинно и спокойно. Закутанный в одеяло Ян спал на лавке, Макс разулся и босиком намывал полы, которые до этого залили кровью, а Сорьонен ворочал что-то в печи. У Аси сразу покраснели застывшие на морозе щеки.
– Ну как он?- она указала на дрыхнущего без задних ног Яна.
– Будет в порядке, - не вылезая из печи, отозвался
отец. – Чего не могу, к сожалению, сказать о хлебе. Кажется, он подгорел.– Откатай корму! – приказала ему тетка, и Сорьонен послушно уступил ей место.
Вскоре на столе оказались два больших домашних хлеба, действительно, слегка подгоревших, но все равно очень аппетиных. У Аси громко запел живот.
– Какие красивые! – воскликнула она. – А мы будем их есть? С вареньем?
У тетки, наверное, от такой наглости перехватило дух, но она только кивнула и действительно поставила на стол горшок с черничным вареньем.
– Ешьте, куда от вас деваться, - вздохнула она. – И нечисть тоже накормите.
Ленин стоял на задних лапах, умильно разглядывая по очереди то караваи, то тетку, словно никак не мог решить, какое зрелище вызывает у него большее обожание.
– Вообще-то это дракон, - осмелев, сообщила Ася.
Отец ломал хлеб и раздавал горячие, исходящие умопомрачительным запахом куски всем по очереди. Сперва – сестре, потом Максу, наконец, дошла очередь и до дочери.
– Осторожно, горячий еще, - предупредил доктор. – Сразу много не ешь.
– Почему? – откусив половину своей порции, удивилась девушка.
– Заворот кишок будет, - подмигнул отец.
– Не пугай ребенка, - проворчал Макс.
Потом все завтракали, переругиваясь, ели хлеб с вареньем, отец с теткой обсуждали новости – восточные и северные, до которых Асе особенного дела не было. Она размышляла о другом. В этом мире она уже так долго, и не похоже, чтобы ее собиралось перебросить куда-то еще. Может быть, имелась какая-то цель, какое-то задание, выполнив которое, она сможет отправиться дальше?
Она принялась вспоминать. Прошлое перемещение было внезапным, но перед этим она успела поговорить с отцом. Кажется, этот разговор даже чем-то облегчил его бремя. А до этого? Пообещала помочь черному шаману! Он ведь до сих пор ждет... неудобно получается. Впрочем, он ведь говорил, что ни в одном из миров ей не спрятаться, а значит, в любой момент может явиться с визитом.
Хотя встречаться сейчас с вечно недовольным скелетом и его свитой особенно не хотелось. Светлая и чистая теткина комната, запах свежего хлеба, уютно спящий на лавке Ян, отец, безлобно собачившийся с Марусей, Леена с ее фирменной позой – руки в бока – все это было да нее домом, пусть и временным, и таким отчаянно не похожим на настоящий.
Променять это по собственной воле на ледяной ад с остроголовыми чертями? Нет, она явно не готова. К тому же в этом мире, вероятно, ее тоже дожидалось какое-то дело.
– О чем грустишь? – Маруся протянул ей варенье, то, что еще осталось.
Отец с теткой что-то бурно обсуждали на финском, при этом ходя вокруг печи. Ася сперва прислушивалась и пыталась понять, потом бросила это дело и уставилась в окно. На улице стало самую малость светлее, но утром эти серые сумерки назвать все равно было сложно. Деревня вокруг жила своей неспешной зимней жизнью, раз кто-то протащил мимо скрипучие сани, на которых плескались большие бадьи с ледяной водой. Потом прошла, отчаянно мыча, крупная пестрая корова. Пробежала пятнистая черно-белая лайка. События текли своим чередом, только как-то мимо. Ася так и не могла понять, зачем именно оказалась в Лаппаярви, на родине отца. Нет, конечно, ей всегда было интересно, а теперь теткины рассказы о деревенском детстве обрели объем и плоть. Но тем не менее, ускользали цель и смысл, и оттого казалось, что она в этом мире не вся, а будто смотрит на него краем глаза, как телевизор на кухне. Тот всегда что-то показывал, но мало кто вникал, что именно. Тетка вообще чаще всего не смотрела свои передачи, а скорее слушала, повернувшись к ним спиной.