Рассечение

Глава 39

На крыльце дома маялся Ян, уже снова в человеческом обличьи. Растрепанный, с лихорадочно горящими щеками, а глаза – наверняка, совершенно бесстыжие, он опустил, когда завидел Леену, и теперь воровато поглядывал на нее исподтишка. Все эти абсолютно симметричные мероприятия Асю веселили до крайности, но она переживала за мать – и еще за Марусю. Что с ним там случилось, в конце-то концов! Всего-то до церкви сбегал и до станции. Наверное.

– Что там? – спросила она у Яна.

Ян вздохнул.

– Одыбал вроде, - и отвернулся. – Водка всем восточникам на пользу.

– Главное, в меру, - дипломатично согласилась Ася.

– А чего ты в дом не заходишь? – заинтересовалась тетка.

Она поставила корзину на доски пирса и с интересом поглядывала то на парня, то на зараставшее рогозом и какими-то странного вида кувшинками озеро. Неподалеку чернела лодка с пробитым насквозь бортом.

– Он меня выгнал, - пожаловался Ян. – И обратно сказал пока не заходить.

– Я ему выгоню, - подбоченилась Леена. – Раскомандовался тоже.

– Да пусть, - Дворжак махнул рукой.

Общество тетки явно скрасило ему неудобство, и теперь он с восхищением на нее таращился – совсем так, как будет делать двести лет спустя, шастая по их квартире в модных трениках «Найк». О том, как они обтягивали мускулистый, как и все остальные части тела, бандитский зад, Ася могла бы порассказать, да не стала. В рубашке навроде женской ночнушки будущий гроза района смотрелся куда как милее и невиннее.

И тетке похоже нравился ничуть не меньше.

«Бывает же», - подумала Ася почти что с завистью. – «А ведь еще недавно меня какао угощал. Хотя, сама же ему наобещала... вот и поверил.»

Было если и обидно, то разве что самую малость. Вот когда посол Гондураса, не к ночи будет помянут, швырнул в нее ворону, было гораздо неприятнее. И симпатия, до тех времен немалая, к учителю как-то сразу улетучилась, и вовсе даже не потому, что означенный учитель для полного счастья был еще и застрявшим между мирами мертвецом.

– Заходите уже, - вдруг послышался из дома усталый отцовский голос. – Хватит там за дверью пыхтеть.

Тетка выгнула бровь, но сдержалась. Вслед за Яном, который сразу бросился обратно в дом, вошли в прохладную сырую темноту и Ася с теткой. После яркого летнего дня сперва обе ослепли, но Ася быстро сориентировалась.

Теперь Макс лежал на лавке, под голову ему сунули то ли валенки, то ли скатанную шинель, на лбу покоилась застиранная тряпка. Бутылка водки стояла пределах досягаемости ополовиненная. Отец плескал на себя воду из старого деревянного ведра и тряс головой.

Маруся слабо улыбнулся.

Но потом вспомнил что-то и помрачнел.

– Баронесса наша три месяца, как преставилась, - сообщил он. – Я на церковном кладбище могилу нашел.

Ася подавилась воздухом, который до этого момента спокойно проникал в ее легкие. Потом стало дурно. Тетка недоумевающе посмотрела на всех, подождала немного, а потом осторожно спросила:

– А вы что ли не знали?

– Не знали, - с лавки подтвердил Маруся.

Тряпка сползла на лицо, и он ее пытался оттуда по возможности аккуратно убрать. Ася хотела подойти и помочь, но внезапно подкосились ноги, и она свалилась бы, не удержи ее вовремя случившийся на пути Ян.

– Тихо ты, - шикнул он. – Тебе еще убиться тут не хватало!

– Разумно, - согласилась она. – А почему мы должны были знать?

– Так похороны же были, честь по чести. Вся деревня собралась.

– И мы? – тихо уточнил отец.

– Вас не было, что всех очень возмутило, - сварливо напомнила тетка. – А где вы, кстати, были?

– У тебя в гостях, - не очень уверенно сказал доктор.

– А я на похоронах!

– С ума сойти легче, - прокомментировал это Ян.

– Вот уж точно, - поддержала Ася. – А от чего умерла баронесса?

Дворжак согласно запыхтел, а потом зачем-то перекинулся в волка – может, хотел сбить градус с ситуации, но вместо этого заставил тетку осечься на полуслове. Она даже потянулась за табуреткой, несчастливо оказавшейся слишком близко, но на руке у нее вовремя повисла Ася.

– Вот дурдом, - пожаловался Макс.

Сорьонен тихо и как-то безумно расхохотался.

– Мало тут смешного, - отвлеклась на него тетка. – От чахотки померла баронесса.

– От чахотки? – удивилась Ася. – Она же не болела.

– Ну, я за что купила, за то и продаю. С города врач приезжал, смотрел ее. Мог бы и сам позаботиться, раз привез, - она посмотрела на доктора с явным укором. – Но ты как обычно, притащил и сгинул.

Отец сидел сумрачный.

Ян в виде волка подбирался к тетке, умильно глядя снизу вверх и завив хвост колечком. Выглядело это смешно, особенно учитывая, что в углу ему вторил Ленин, у которого хвост так не загибался, и скорее, сворачивался весь варан единовременно.

– Я ничего не понимаю, - себе под нос заметил доктор.

– А я, кажется, понимаю, - задумчиво произнесла Ася. – Мы опять переместились. Это другой мир.

Отец поднял на нее взгляд.

– А откуда он взялся? – спросил прямо и как-то недобро.

Ну, или Асе так показалось, потому что доктор в состоянии нервного истощения оказался вообще довольно неприятным типом. Светлые глаза пробирали насквозь, особенно потому, что он где-то затаскал свои очки, и поцарапанные круглые стекла больше не отгораживали его от мира. Ну, или, что более вероятно, мир от него.

– Да откуда я знаю! – воскликнула Ася. – Мне пятнадцать, ау! Я не могу знать все!

– Иногда я в этом сомневаюсь, - вздохнул отец.
– Ладно. Что поделать.

– Бедная баронесса, - сообщил Макс с лавки. – Я как увидел надгробие, чуть на месте не сгорел.

– Надо ей цветочков нарвать, - ничего умнее Ася сказать не смогла.

В это время Ленин, очевидно, добрался до тетки, а та его появления не ожидала. Леена взвизгнула и запустила в варана табуреткой, которую до этого готовила волку. Воспользовавшись стратегическим преимуществом, Ян улегся у ее ног и перевернулся на спину.