Рассечение

– Маахисы? – уточнила она у своего сопровождающего. – Там, в лесу?

– Возможно. Много кто может быть. Они нам не опасны.

– Почему?

– Они видят либо живых, либо мертвых, - так, словно объясняет что-то само собой разумеющееся, бросил черный шаман. – А мы с тобой сейчас ни те, ни другие.

Ася боролась с дремотой. Ей хотелось спать, как если бы она пришла в школу с температурой, и монотонная речь учителя вызывала только одно желание – опустить голову на парту, подложить под щеку учебник и отключиться.

Ленин ткнулся носом ей в живот.

Учитывая, что нос был каменный, получилось больно.

– Что? – Ася нехотя приоткрыла глаза.

Варан всем своим видом призывал взбодриться и посмотреть по сторонам.

Вокруг была совсем зима, в озере плавала шуга, лес по берегам засыпало снегом по колено. Под тяжелыми снеговыми шапками гнулись деревья. Небо было серое, почти черное, солнце не поднялось выше горизонта.

– Мы плывем уже год? – поинтересовалась Ася у скелета, которого тоже запорошило так, что он стал похож на лесную корягу.

– Время не реально, - отозвался черный шаман. – Той дорогой, по которой нам нужно двигаться, не пройдешь иначе.

– Почему мне не холодно?

– Тебя нет здесь полностью. Твой разум этого не видит.

– Оригинально, - Ася вытянула руку и набрала с борта лодки комок белого пушистого снега.

Он сразу начал таять, а рука так и не почувствовала холода.

Впереди, за лесом, поднялась огромная гора – такая, какой точно не должно было быть в лесной болотистой Финляндии. В Гималаях, где-нибудь, еще куда ни шло. Высокая, с острыми изломанными вершинами в снегах, с виду совершенно неприступная.

Вершин было семь.

– Это что? – Ася указала на гору.

– Мэнгэ-сарьдаг, - пояснил Скелет.

– Звучит как-то не по-фински.

– Она в Великой Азии, - пожал плечами Черный шаман. – Так что это не удивительно.

Ася покосилась на гору. Гора была на месте, все семь вершин, впрочем, издалека была какой-то смазанной. Может, она вообще просвечивала из какого-то другого мира. Удивляться уже не осталось сил.

Лодка плыла дальше.

Озеро снова начало оживать после зимы, прямо перед черным трухлявым бортом в воде плеснула хвостом крупная рыбина, на берегу растаял снег, кусты медленно зазеленели, отмели оделись высокой травой.

– Машина времени? – догадалась Ася.

Скелет кивнул.

– Первый раз вижу такую умную женщину, - кажется, без всякого сарказма заметил он.

Ася скромно почесала безнадежно спутанные волосы.

– Ну, мне казалось, я средняя, - и не добавила «была, пока не стала шаманкой». – Училась не очень.

– А я вообще не учился, - отмахнулся Черный шаман. – Саамы не ходят в школу.

Вспомнив бесконечные унылые дни за партой, когда за окном текла настоящая жизнь, а в ноутбуке ждали непросмотренные аниме и сериалы, Ася только и смогла сказать:

– Не много теряют.

– Шаман у нас берет себе ученика и наставляет его. Когда он умирает, его дар переходит к ученику.

– А где твой ученик?

– Я не был шаманом, девочка. Я был учеником шамана. Он передал мне свой дар, а я не захотел его принять. А потом я умер.

– И встретил отца?

– Да. Он нашел мой труп на берегу озера. Я сидел у костра, в той же позе, в которой расстался с жизнью. Он заблудился в лесу и замерзал, побежав за лосем Хийси.

– Лось служил тебе?

– Нет. Я тогда еще такого не умел. Я надеялся отдать ему дар и упокоиться, но не предполагал, что он тоже не захочет его.

– Ну да, подарочек еще тот, - согласилась Ася с явным пониманием.

Впервые за долгое время история начала казаться ей хоть сколько-то логичной. И куда менее зловещей, чем вначале.

– А потом ты встретил де ля Серна, - закончила она. – И он его захотел.

– Но умер, - кисло усмехнулся скелет.

– И теперь ты везде и нигде?

– Умная девочка, - повторил черный шаман. – Мне нужно мое имя. Я просто хочу умереть.

Глава 42

Между тем лодка понемногу приближалась к берегу, и вскоре уже ткнулась тупым носом в илистую отмель. Скелет спрыгнул в воду и затащил свое судно на прибрежный песок. Вокруг стояла жара, стрекотали кузнечики, одуряюще пахло цветущими травами с полей где-то за перелеском.

Лаппаярви был на месте, из-за берез проглядывала беленькая церковь, неподалеку от озера начиналась укатанная сухая дорога, по которой бродили разноцветные куры. Поселок дремал, разморенный жарким летним полуднем.

– Пойдем, - черный шаман махнул костлявой рукой. – Посмотришь.

Ася решила, что терять ей особо уже нечего и покорно выбралась из лодки. Жара окутала ее, как полог, стало тяжело дышать, но молодой, хоть и порядком измученный организм, все-таки справился.

Как только перестало темнеть в глазах, она зашагала по улице вслед за скелетом. Интересно, привлекал он внимание у местных? Ведь не каждый же день разгуливают по деревне мертвые саамы в грязных гнилых балахонах? Или на севере это дело обычное?

Собаки молчали.

Ленин, волочивший по пыльной дороге хвост, тоже не проявлял особого интереса к тому, что его окружало. Они прошли до дома тетки, потом шаман остановился и сел на колоду возле забора.

– Иди, - он махнул рукой в сторону крыльца. – Сама все увидишь.

– А они меня? – забеспокоилась Ася.

Черный кивнул черепом в сторону дворняги, кажется, той же самой, что и теперь сиделана цепи возле теткиного дома. Собака дрыхла, опустив на лапы голову, и никакого внимания на гостей не обращала. Ленин подошел к ней, задумчиво поглядел и прикусил за хвост. Реакции не последовало.

– Это настоящий мир?
– спросила Ася.

То, что на нее ничто не реагировало, ужасно напоминало тот остров, где рушились оставленные учениками ветхие корпуса, и видеть ее могли только Ян с отцом. Мертвый покинутый людьми мир.

– Это память, - пояснил скелет.

– Как фильм?

Саам призадумался, очевидно, разыскивая смысл этого слова среди чужих воспоминаний, потом кивнул.

– Ну да, как фильм.

– И ничего нельзя изменить?

– Нельзя, - подтвердил он. – Иди.