Рассказы

– Какие? Дачи за высокими заборами для избранных, и узаконенное рабство для остальных?

– А оно и так к тому идет. Человеческий мозг куда удобнее использовать придатком к рабочей программе, знаешь ли. Не позволять же тебе мыслить самому?

– Теперь я знаю, чего захочу, когда верну себе статус, - прошептал я.
– Если у вас такие средства, ваши цели немногим лучше.

– Давай-давай, - оживился Михаил.
– В правильном направлении мыслишь. Александра, ты говорила ему про первый приоритет?

Девушка не ответила.

– Ты очень хорошо постарался, когда мы тебя захватили, Эрик. Переключил свой первый приоритет на защиту программы: чуть что, она стирает все, до чего дотянется, и в твою голову не вломиться. Нам твои приоритеты не изменить. Но вот если ты немножко подумаешь и сменишь их сам, добровольно, запустится резервная копия.

– И я... верну себе память?

– И не только. Если напряжешься и решишь, что твой первый приоритет - обрести свой бывший статус, считай, что он у тебя уже есть. Конечно, придется поработать в наших целях, но чего не сделаешь для себя самого? Единственный вопрос: удастся ли тебе уговорить собственную психику? Увы, пока, - он многозначительно махнул разрядником, - результат нулевой.

Я закрыл глаза.

– Идите к черту.

– Я так и думал, - погрустневшим голосом сообщил он.
– Ну что ж, попробуем извлечь коды доступа по-плохому. Сашенька, приступай.

Александра попятилась.

– Нет.

– Я сказал, начинай, - повысил голос он.
– Или мне включить магнит для тебя?

Секунды текли беззвучно. Наконец, когда молчание стало казаться вечным, в моих висках вдруг застучало, словно на голову обрушился водопад. Перед глазами замелькали пятна: программа снова засасывала меня в водоворот, стирая краски, эмоции, звуки. Меня замутило, и больше я не помнил ничего.

Я пришел в себя в полной темноте. Ничего не изменилось: я по-прежнему лежал на столе, только врезающийся в тело пластик сменился обманчиво-мягкими кожаными петлями.

Щелкнул дверной замок. На пороге стояла Александра. Она так и не переоделась, просто натянула босоножки. Не поздоровавшись, даже не кивнув, она подошла ко мне. В другой ее руке был нож.

Я дернулся было, но она быстро и молча перерезала петли. Протянула руку.

– Почему?
– только и спросил я.

– Потом.

Мы скользили по коридору. Камеры слепо глядели в пустоту: ни на одной не горел огонек. Я покосился на бледное лицо Александры: должно быть, она снова подключилась к чужому каналу.

– За тобой же следят...

– Уже нет.
– Она показала ладонь. Я моргнул: в реальном мире ее рука была белой и чистой, но моя прошивка на миг показала сквозную дыру.

– Это...

– Результат чистки, да. Зарастет.

Мы зашли в неприметный закоулок, где перед Александрой мгновенно распахнулись двери. Я узнал кабину скоростного лифта. Мы зашли внутрь, Александра пулеметом простучала по кнопкам, и снизу послышался далекий гул.

– Все, - шепнула она, когда сверху зажглось табло с названием станции.
– Удрали.

– Ты тоже удираешь?

– После того, что он...
– Александра оборвала себя.
– Да.

– Но у тебя нет личного кода. Тебя ищут. Что ты собираешься делать? Куда идти?

Двери открылись, и мы вывалились на заполненную народом многоярусную площадь. Голографические рекламы резали глаза, шум залеплял уши: у меня мигом заболела голова. Александра уверенно направилась вперед по стеклянному полу. Я поплелся за ней, и скоро эскалатор с прозрачными ступенями вывез нас к боковому входу гостиничного комплекса.

Александра достала из кармана блузки наличные и приблизилась к стойке. Уже через минуту она вернулась ко мне с ключом.

– Номер 1626, - выдохнула она.
– Передохнем?

Я пожал плечами.

Когда я заходил в лифт, молодой человек за стойкой набирал номер. Я хотел сказать об этом Александре, но мысль тут же вылетела из головы.

Номер оказался неярким, но уютным. Александра тут же прошла к кровати.

– Я остаюсь здесь на ночь, - заявила она, сбрасывая босоножки.
– А ты?

– Не знаю.
– Я потер лоб.
– Я боюсь забыть. Я, кажется, уже начинаю забывать. Если я свяжусь с властями, что от меня останется?

– А от меня-то что останется, - невесело усмехнулась Александра.
– Замкнутый круг: чем сильнее я хочу избавиться от слежки, тем больше форы мне нужно, тем быстрее я подключаюсь к чужой программе - и тем быстрее приходит инспектор.

На стене загорелся экран.

– Я же говорила, - вздохнула девушка.

– Доброй ночи, Эрик Владимирович, - произнес инспектор.

– Мы знакомы?

– Мы уже с вами говорили, и неоднократно, - ответил он.
– К сожалению, вы не функционируете, а ваши дублеры не справляются со своими обязанностями. Пока мы в авральном порядке готовим вам замену, сектор работает в аварийном режиме. Мы не можем это изменить.

– То есть вы оставили меня на откуп громилам и хакерам?

– Они не смогут найти в вашей памяти ничего нужного, - возразил инспектор.
– Правда, мы не знали о программе вашей спутницы... но даже ей ничего не найти. Работает защитный код.

– Который стирает мне память?

– Именно. Еще немного, и у вас начнется распад личности.

– Это замкнутый круг!
– рявкнул я.
– Я не функционирую - бандиты начинают творить черт знает что, используя программы вроде Александры в своих целях - ваш собственный код нуждается в переделке!

Я замолк, чувствуя приближение знакомого шума в ушах.

– Не вмешивайтесь, если хотите, - устало сказал я.
– Но гибель управляющей программы - это и ваша гибель.

– Мы не в силах помочь, - почти с сочувствием произнес инспектор.
– Сожалею.

– И что со мной будет?
– шепотом спросил я.

– С вами? Ничего. Дальнейший распад не предотвратить, а в медицинском центре вам не помогут. В лучшем случае вам осталось два-три дня. Я, собственно, пришел за вашей спутницей. Как я понимаю, ее временный код истек.

– Дождались, - выдохнула Александра.

– И что ей грозит?

– Все нарушители закона о личном коде будут инкапсулированы, - с легким удивлением произнес инспектор.
– Уж это-то вы должны помнить.