Рассказы

– Инкапсулированы? То есть уничтожены?

– Совершенно верно.

Экран погас. В дверь раздался стук. Александра замерла на месте.

– Мои мозги вот-вот спишут в утиль, а тебя закроют в каком-нибудь морозильнике, - медленно сказал я.
– Себе я не помогу ничем, а вот тебе... Первый приоритет, говоришь?

– Когда программа под угрозой, она стирает тебе память, - нервно сказала Александра.
– И что?

– Я не мог сменить себе первый приоритет, пока за мной гнались. Даже не догадывался, что это возможно. Но теперь...
– Я нахмурился.
– Я не помню, как я сменил его в первый раз, но должно получиться и во второй. В конце концов, программа не может, не должна быть на первом месте, когда в опасности чужая жизнь. Иначе я-прежний - полный идиот. А я почему-то так не думаю.

Александра моргнула с непонимающим видом. Я и сам не понимал себя до конца.

Но мне нужно было ее спасти.

Я обхватил голову руками. Раньше, до того, как я оказался в подвале у Михаила, я хотел чего-то. Что-то было мне дороже и программы, и управления сектором, и разработки сложнейших систем.

Что-то и должно быть дороже. Иначе самая блестящая судьба теряет смысл.

"Первый приоритет под угрозой. Начать восстановление".

"Ошибка: угрозы программе не обнаружено. В запросе отказано".

"Первый приоритет - жизнь человека. Начать восстановление".

"Ошибка: заданная функция не приоритетна".

Жизнь человека не приоритетна? Или абстрактная жизнь? Уже интересно...

"Смена приоритета. Моя жизнь важнее".

"Ошибка: данная смена приоритета не поддерживается. Доступ запрещен".

И тут я успел вырыть себе яму...

Я на миг прикрыл глаза. Искренность. Программа обрабатывает миллионы параметров: пот, мимика, температура тела. Значит, она меня послушает, если только у меня получится одна-единственная эмоция.

Я рывком распахнул дверь. Инспектор стоял на пороге.

– Кто вы?
– вежливо поинтересовался он у Александры. Девушка всхлипнула.

– В доступе отказано, - холодно сообщил я.

И захлопнул перед его носом дверь.

"Смена приоритета. Сопереживание. Жизнь Александры важнее".

"Внимание: смена приоритета. Обращение к резервной памяти... ждите..."

"Запрос: внести программу Александры в базу и присвоить новый личный код".

"Запрос обрабатывается... ждите..."

"Смена приоритета: принято. Восстановление через 3... 2... 1..."

"Восстановление резервной копии..."

"Запрос выполняется... выполнено. Новый личный код внесен в базы".

"Уничтожение поврежденной памяти..."

"Проверка целостности системы..."

"Восстановление завершено".

Я огляделся. Потускневшие обои из натуральной ткани, ветхий ковер на полу.

Что я здесь делаю? И что целый сектор делает без меня?

"Обновления за истекший период. Загрузить?"

– Только критические, - одними губами произнес я.
– И отчет о моем местонахождении.

Я был не один. Незнакомая светловолосая девушка с непонятным выражением смотрела на меня. Наконец она подошла к двери и дрожащей рукой взялась за ручку.

За дверью никого не было.

Свиток волшебника

К полуночи ветер усилился. Задернув за собой облако, уплыла луна, и полил злой косой дождь. Беспомощно жались по углам фонари. А в верхней комнате полуразрушенной башни, на узкой кровати рядом с горящим камином, чей огонь не мог затушить самый сильный ветер, умирал совсем еще не старый волшебник.

"Ты мой", - прошелестели листья.

"Мой", - каркнула ворона.

"Мой, мой, мой", - мрачно пробарабанил дождь.

Волшебник приподнялся на постели и улыбнулся.

– Уже вот-вот, - заметил он.

Друзья, собравшиеся перед его кроватью, переглянулись. Они знали волшебника много лет, и никто из них не нашелся, что сказать.

– Ты хотел нам что-то сообщить, - напомнил Дален, глава ордена.
– Марек, у тебя мало времени.

– Да, друзья мои.
– Марек откинулся на подушки.
– Не секрет, что маги умирают. Старые секреты забыты, волшебство мельчает, к нам прислушиваются все реже... верно, Дален?

– Мы пытаемся это изменить.
– Дален переступил с ноги на ногу.
– Но восстановить великие заклинания не так-то просто.

– Но теперь все изменилось.
– Марек улыбнулся.
– Я нашел секрет бессмертия.

Ветер за окном вдруг стих. Серебристые нити дождя вобрали в себя лунный свет и пролились на землю все, без остатка. В воздухе запахло яблоками.

Волшебник вытянул руку, и в его ладони появился свернутый свиток.

– Я искал это знание долгие годы. Несправедливо, что мы живем какие-то семьдесят лет, не успев ничего толком, правда?

Кто-то возбужденно вздохнул, кто-то поперхнулся и закашлялся. Зашуршали мантии, волшебники придвинулись ближе.

Марек рассмеялся. Закашлялся:

– Эйлин, ты самая младшая здесь. Скажи мне честно: на что бы ты пошла ради бессмертия?

– На все, - неуверенно ответила молодая волшебница.
– Почти.

– Марек, оставь Эйлин в покое, - глубоким голосом произнес Дален.
– Лучше скажи, как тебе удалось то, перед чем спасовали величайшие из нас? Если, конечно, ты не пытаешься нас разыграть.

– О, розыгрыш открылся бы слишком быстро, - засмеялся Марек.
– Нет, друзья, я не шучу. Каждый из вас может прочитать этот свиток и прожить еще одну жизнь. А потом, когда смерть снова жарко зашепчет в ухо - еще и еще раз.

Волшебники молчали, но в воздухе вдруг заискрило. Словно тонкие, приученные с детства к сложным жестам пальцы затрещали и изогнулись, превращаясь в хищные когти, а глаза - добрые, умные, голубые и карие - налились черной кровью. Вот-вот сорвется с насеста коршун и с клекотом кинется на хрупкий свиток...

– Так ты не умрешь, - утвердительно сказал Дален.

– Нет, старый друг, - Марек посмотрел на Далена, потом на свиток, - сегодня ночью я умру. И это, поверь мне, очень грустно.

Волшебники зашевелились.

– Почему?
– тихо спросила Эйлин.
– Разве тебе не хочется жить?

– Очень.
– Волшебник закрыл глаза.
– Ведь свиток и вправду даст бессмертие тому, кто прочтет его, но только за счет другого мага. Один волшебник должен рассыпаться горсткой праха, чтобы другой получил здоровье и юность.