Растешь ли ты?

Заметьте: каким образом мы преображаемся? Взирая на славу Господню. Главный механизм изменений в жизни верующего человека связан с взиранием на Христа. Данный стих настолько фундаментален для нашей темы, что мы посвятим ему особое внимание в следующей главе. А пока лишь обратим внимание на то, что наше преображение происходит через созерцание славы Христа.

Ту же самую идею, но только в отношении будущего, высказывает апостол Иоанн:

Возлюбленные! Мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его как Он есть (1 Иоан. 3:2).

Оказывается, не только сейчас на земле мы преображаемся через созерцание славы Христа, но и в будущем на небе преобразимся именно по той причине, что увидим Его настоящую славу 52 : «…будем подобны Ему, потому что увидим Его как Он есть».

Смотрите, какая интересная выявляется закономерность: сейчас мы видим славу Христа несовершенно, как бы сквозь тусклое стекло (1 Кор. 13:12), поэтому наше преображение тоже несовершенно. На небе же мы увидим Его как Он есть, поэтому полностью преобразимся в Его образ и обретем совершенство. Получается, что чем меньше мы видим славу Христа, тем менее освященными людьми мы являемся. И наоборот, чем больше мы начинаем видеть Его славу в процессе духовного роста, тем больше преображаемся в тот же образ. Этот процесс достигнет апогея на небесах, когда мы увидим Христа без завес, без препятствий, без ограничений нашего нынешнего бытия, и в результате этого станем подобными Ему, приобретя небесную славу.

52

«Второй союз ??? (хоти) в 3:2 лучше понимать как союз причины, объясняющий, благодаря чему верующие станут подобны Богу: “мы станем подобны Ему, потому что увидим Его как Он есть”» (The NET Bible First Edition. Biblical Studies Press, 2005. См. примеч. к 1 John 3:2).

Наконец, еще один текст, который говорит о необходимости взирания на Господа для духовного роста, находим в псалмах, где пророк Давид пишет:

Всегда видел я пред собою Господа, ибо Он одесную меня; не поколеблюсь. Оттого возрадовалось сердце мое и возвеселился язык мой; даже и плоть моя успокоится в уповании… (Пс. 15:8–9).

Давид «всегда видел» Господа глазами веры. Более буквально данное предложение можно перевести так: «Ставил я Сущего перед собой всегда». Употребленное в оригинале слово шиввити (евр. ?????) означает «я ставил, помещал» 53 , то есть это было активным действием Давида. Он не просто пассивно смотрел, ожидая увидеть Господа, а сознательно помещал Его образ перед своим сознанием. Это подразумевает, что духовное созерцание Бога есть активное занятие, требующее сосредоточенного внимания. Далеко не всегда слава Божья становится видна сама собой. Очень часто нам нужно прилагать усилия, чтобы наш взор не отворачивался от Господа.

53

The Hebrew and Aramaic Lexicon of the Old Testament: В 5 т. / Под ред. Koehler L. и Baumgartner W.; Рев. Baumgartner W. и Stamm J.; Пер. на англ. и ред. Richardson M. Leiden, The Netherlands: E. J. Brill, 1994. P. 1438 (далее – HALOT); The New Brown-Driver-Briggs-Gesenius Hebrew and English Lexicon: With an Appendix Containing the Biblical Aramaic / Ed. Brown F., Driver S., and Briggs Ch. Peabody, MA: Hendrickson Publishers, Inc., 1979. P. 1001 (далее – BDB).

Сознавая, что Бог непрестанно присутствует рядом с ним, и созерцая Его очами веры, Давид наполнялся радостью и упованием: «Оттого возрадовалось сердце мое и возвеселился язык мой; даже и плоть моя успокоится в уповании…» Это помогало ему преодолевать жизненные трудности и побеждать искушения. Это то, в чем нуждаемся и мы с вами.

Итак, мы увидели, что слава Божья играет ключевую роль в нашем духовном росте. Ввиду всего того, о чем мы сейчас говорили и что увидели из Священного Писания, нам нужно по-новому взглянуть на различные подходы к духовному росту, предлагающиеся в современном евангельском христианстве.

Два подхода к духовному росту

Часто можно услышать о таком подходе к духовной жизни. Предлагается, что сначала нужно определить ложные ценности, которые конкурируют с Христом (эти ложные ценности иногда называют идолами), затем – произвести замену, то есть заменить ложные ценности (идолов) ценностью Христа (истинным Богом). Однако в связи с этим возникает проблема: как произвести замену? Приказать себе? Убедить себя? Внушить себе? Привести самому себе логическое обоснование, что эти ценности на самом деле не должны быть ценными? Проблема в том, что определить-то ложные ценности мы можем, а отказаться от них – нет! Если они действительно ценности, то они по определению в наших глазах ценны, то есть дороги для нашего сердца. А это значит, что отказаться от них очень и очень нелегко! Это не просто проблема сознания. Это проблема любви!

Позвольте привести такой пример. Вы любите молочные пенки? Я их терпеть не могу! Меня выворачивает наизнанку от одной мысли о том, как молочная пенка прикасается к моему языку. А еще я терпеть не могу дождевых червяков. Говорят, что на курсах выживания в условиях леса учат их есть. Оказывается, червяки могут служить источником белка, важного для нашего организма, то есть они съедобны! (Кстати, это было проверено некоторыми нашими друзьями, фамилии которых попросили не называть…) Но как бы вы меня ни убеждали, что дождевой червяк хорош и полезен для еды, я никак не могу не то что червяка переварить – я даже мысль о червяке не могу переварить!

Итак, допустим, я определил, что у меня есть ложная гастрономическая ценность – я патологически люблю сочный говяжий стейк. И я определил, что мне нужно заменить ее истинной гастрономической ценностью – молочными пенками или жирными, розовыми, перетянутыми колечками червяками. Определить-то определил, но как произвести замену? Сколько бы я себе ни приказывал полюбить червяков, я никогда не смогу этого сделать, хоть сколько меня душепопекайте! Я буду искренно каяться, буду ходить угрюмым и задумчивым, буду разбирать проблему своего мышления с пасторами и наставниками… Но буду снова и снова возвращаться к говяжьему стейку. Почему? Потому что он мне приятен, а червяки – противны.

Этого не учитывают те люди, которые думают, что определение неправильных ценностей и выяснение неверных механизмов мышления, связанных с этими ценностями, решает проблему. Не решает. Если перед вами человек, который любит грех и не любит Христа, то как вы заставите его полюбить Христа? Сколько бы вы ни работали с его мышлением, если Христос не является его радостью, его восторгом, его богатством, его жизнью и смертью, то он не откажется от греха, потому что ценный грех всегда будет его влечь сильнее, чем менее ценный Христос. И простыми объяснениями, разговорами и изучением себя этого никак не исправить!

Чтобы глубже осмыслить суть этой проблемы, давайте немного поразмышляем о человеческой воле. С древнейших времен христианские богословы отмечали, что феномен воли включает в себя как минимум две различные сферы 54 : (1) акты воли, направленные на внешние по отношению к воле предметы, например, когда воля отдает приказ телу поднять руку, встать со стула и т.п.; (2) акты воли, направленные на саму волю, например, когда воля приказывает самой себе полюбить или возненавидеть кого-то или что-то. Первый вид проявления воли принято называть волеизъявлением (лат. volitio), а второй – наклонностью (лат. inclinatio).

54

По: Уилльям Шедд (1820–1894). Shedd. Dogmatic Theology. P. 518–527.

Человек дает себе полный отчет в своих волеизъявлениях, а наклонностей воли зачастую не сознает (однако они снова и снова проявляются в его поступках). Тем не менее, как волеизъявления, так и наклонности не навязываются человеку извне, а являются свойствами его собственной природы. Более того, «наклонность есть источник волеизъявлений» 55 . Иными словами, что воля воспринимает как приятное и желанное для себя, к тому она и будет в конечном итоге стремиться, и будет отдавать телу соответствующие приказы.

55

Ibid. P. 519.

В отношении так называемых волеизъявлений человек управляет своей волей легко. В отношении так называемых наклонностей управление волей происходит чрезвычайно трудно. Почему? Потому что по отношению к внешним предметам у человеческой воли нет заранее сформированного предпочтения: в этом случае человек легко выбирает между любыми альтернативами – например, он может с такой же легкостью поднять руку, с какой и не поднимать ее. Совсем другое дело, когда речь идет об актах воли, направленных на саму волю. Например, когда человек говорит себе: «Перестань любить шашлык и полюби молочные пенки… Перестань любить Машу и полюби Настю… Перестань любить наркотик и полюби трезвость…» и т.п. Здесь уже человек не может управлять своей волей с такой же легкостью, потому что у воли уже есть сформированное предпочтение. Какие-то вещи представляются ей желанными, так как сулят позитивное вознаграждение, то есть счастье, а какие-то – нежеланными, так как грозят негативными последствиями, то есть несчастьем или утратой счастья. Данное разграничение мы находим уже у Августина, который рассуждает о воле в своей знаменитой «Исповеди»: «Душа приказывает телу, и оно тотчас повинуется; душа приказывает себе – и встречает отпор…» 56

56

Августин. Исповедь (книга 8, гл. IX) // Августин Блаженный. Творения: В 4 т. СПб.: Алетейя, 2000. Т. 1. С. 597.