Равные

Для предохранения от подобных ситуаций, мне выдали металлические наплечники, предплечники и защитные пластины на ноги – исходя из наблюдений, потерянные Блуждающие в первую очередь вгрызаются именно в конечности своей цели.

Перед выходом из Рудника Спиро с Клэр попытались объяснить мне, что я должна выбирать из толпы в первую очередь “полезных” Блуждающих: молодых и сильных, и обязательно имеющих при себе детей, а не стариков и откровенных калек. То есть я должна была сосредоточиться на тех, кто теоретически сможет стать медиком или инженером, на крайний случай добровольцем. “Слабаков не брать”, – подытожила непродолжительную речь Клэр, и мне не понравился такой итог. Поэтому я решила, что раз уж половина тех людей будет спасаться вакциной, воспроизведенной именно из моей крови, значит я могу позволить себе спасать их не только из-за их “полезности”, но и просто. Просто так.

Со мной пошли Теона, Спиро и Клэр. Выйдя через ворота Рудника мы сразу же попали в коридор из силового поля, по которому обычно проводили провакцинированных и обеззараженных Блуждающих в закрытый лазарет, расположенный внутри стены и похожий на казарму с сотней металлических двухъярусных кроватей, всего с одной дверью и без окон. В этой казарме провакцинированные пребывают под присмотром медиков от трёх до семи дней – скорость исцеления каждого организма зависит от степени его заражения. За эти считанные дни гниющий Блуждающий преображается до состояния пышущего здоровьем человека: на этапе, когда у него отпадают старые зубы, ногти и волосы, и начинают расти новые, здоровые, у него в последний раз забирают кровь на проверку, и часто в тот же день исцеленного выпускают из лазарета в социум. Далее, в течение первого года, исцеленные от Стали раз в месяц проходят обследование в медицинском крыле, на второй год они проходят обследование раз в полгода, на третьем году здоровой жизни раз в год, на четвёртый год их снимают с медицинского учёта. За все годы существования вакцины ещё не было зафиксировано ни одного случая рецидива. Более того, однажды получившие вакцину, созданную на основе крови Металлов, не только повторно не заражались Сталью, но чувствовали себя здоровее обычных людей: показатели их иммунитета были идеальными, они не болели хроническими и сезонными заболеваниями – оказалось, что эти люди обзаводились антителами не только от Стали, но сразу ото всех известных человечеству болезней. В Руднике не сразу это поняли, всего полгода назад: учёные медики Рудника открыли не просто вакцину от Стали – они открыли вакцину от всех болезней сразу. Проблема заключалась только в одной серьёзной зависимости: вакцина делалась на основе крови Металлов. Не будет согласного на забор крови Металла – не будет и вакцины. Один Металл – одна вакцина в сутки.

Двадцать пять процентов населения Рудника от общего количества являются бывшими Блуждающими. После прохода через лазарет сначала новоприбывшим выдают два комплекта одежды, затем обеспечивают жильём. Первые пару лет в Руднике хватало квартир, затем внутри города отстроили один новый квартал – двенадцать пятиэтажек плюс два семиэтажных кампуса, – но и эти квадратные метры вскоре забились под завязку. Когда Рудник заполнился настолько, что стал неспособен принимать в себя новых жителей – встречались однокомнатные квартиры, в которых могли ютиться по пять человек – между стеной Рудника и силовым полем, за которым располагался лагерь Блуждающих, начали стихийно отстраиваться бараки, палаточные кварталы и кварталы с юртами. Теперь в Руднике исцеленных не размещают: всем выдают метры в бараках, шатёр или юрту – кому как повезёт. Условия жизни за стеной Рудника, конечно, хуже, чем в его пределах: проблема отсутствия канализации решается возведением уличных туалетов; проблема отсутствия водопровода решается одной общественной баней и несколькими кранами с пригодной к употреблению водой, торчащими из стены Рудника; проблема с отсутствием электричества решается факелами, масляными лампами, печами, кострами и свечами. Были и другие серьёзные проблемы, однако за счет отсутствия болезней среди исцеленных – эти люди переживали суровые зимы в своих шатрах, юртах и бараках, и не страдали даже от простуды! – спасение человечества продолжало оставаться прогрессивным.

Теона сказала, что в первый раз мы пройдём весь лагерь, чтобы в следующий раз я чувствовала себя в нём посвободнее. Мы пошли против часовой стрелки. Блуждающие отовсюду тянулись к нам, но одновременно и боялись приближаться к нам вплотную. В отличие от лагеря исцеленных, лагерь Блуждающих состоял из покрытых копотью материй шатров и палаток – копоть образовывалась от сильно чадящих факелов. Отовсюду слышались тягостные стоны и заунывные завывания, болезнь словно отравила здесь сам воздух… Мы уже прошли семьдесят процентов пути, когда вдруг из толпы ко мне бросилась молодая женщина, вся закутанная в чёрные одежды, с грязными бинтами на руках и язвами на открытых участках кожи. Она почти кричала:

– Спасите моего мужа, умоляю! Спасите моего мужа!..

Я испугалась, поэтому не предотвратила действий Спиро: ударив женщину по рукам, он заставил её отцепиться от моего предплечья.

– Нет! – я быстро выступила вперед и теперь сама схватила женщину за её перебинтованное предплечье. – Где он? Где ваш муж?

Искомый мужчина уже стоял рядом с осмелившейся броситься ко мне женщиной и держал её за плечи.

– У нас нет детей, – заметил мужчина, – они забирают только детей.

Я продолжала настойчиво держать отчаявшуюся женщину за руку.

– Теа, – окликнула меня Клэр, – отойди от них.

– Какие профессии? – я смотрела широко распахнутыми глазами то на мужчину, то на женщину. – Что вы умеете?

– Он инженер! – женщина схватила своего мужа за руку свободной рукой. – Возьмите его! Он отличный инженер! Умеет работать даже с материнскими платами Павшего Мира! Это я ничего не умею, а он…

– Нет, нет! – запротестовал мужчина. – Она хорошо справляется с детьми! Она была учительницей у малышей! Это ведь важно!

Я обернулась и выхватила взглядом остальных Металлов. Клэр со Спиро явно не одобряли того, что я собиралась сделать: возьмём одних бездетных – ринутся и остальные, может начаться хаос.

– В городе ведь не хватает инженеров, – тихо проговорила я, так, чтобы в толпе Блуждающих не расслышали моих слов, – учителей в младшей школе тоже недохват, – я говорила со знанием дела. В мою руку вновь вцепились – на сей раз это был муж этой женщины. Он заговорил совсем тихим шепотом. – С нами ещё двое. Они совсем плохи, но у них ещё есть время, они ещё не потерянные. Пара: тридцать восемь и тридцать семь лет. Восемь месяцев назад они смогли протолкнуть за стену троих своих детей – девочек пятнадцати, десяти и четырёх лет – и двух подопечных – девочек двенадцати и семи лет. Получается, они многодетная пара. Их дети сейчас в Руднике…

Я обернулась и сразу же вцепилась взглядом в Теону:

– Родителей нужно воссоединить с детьми, – одними губами прошептала я.

Только благодаря поддержке Теоны я в итоге смогла протащить всех четверых в лазарет. Спустя неделю все четверо, здоровые и красивые, стали жителями шатров: молодой мужчина, спасенный благодаря напору своей жены, и вправду оказался хорошим инженером, его жена смогла устроиться в школу, а их друзья, проведшие в лазарете на три дня дольше, воссоединились со своими дочерьми… Но этот инцидент, как меня и предупреждали Спиро с Клэр, сразу же поднял беспокойство в лагере Блуждающих. Поняв, что Рудник стал принимать не только подростков и детей, но и взрослых, зараженные стали проявлять буйство. Они начали совершать попытки пролезть вперед, из-за чего в тот же вечер, в который я пошла против общепринятых правил, за пределами силового поля вспыхнуло несколько серьезных потасовок. Спустя несколько часов у меня состоялся серьёзный разговор с Беорегардом. Стоя на стене, мы наблюдали за гудящей толпой Блуждающих. “Как бы это ни было ужасно, но городу необходимо сильное внутреннее наполнение, как сильные сосуды необходимы кровеносной системе”, – сказал Рутений. Он сказал только это и больше ничего. Ещё обнял меня за плечи и тяжело вздохнул… Он не запретил мне тащить за стену обыкновенных, бездетных людей. Запретили другие Металлы. Но я не пожалела о своём решении: я спасла четырех людей и видела, как они на моих глазах ожили, получив вакцину, изготовленную из моей крови!

Я продолжила выходить за стену. И продолжила мухлевать. Достаточно было одного ребенка, чтобы организовать вокруг него семью из девяти взрослых человек. И всё же я старалась хотя бы немного оправдывать надежды Рудника: я старалась спасать молодые пары и молодых одиночек, подговаривая их притворяться семьёй рядом с чужим ребёнком. В это же время другие Металлы продолжали переправлять за силовое поле исключительно подростков и детей. Так в лагере Блуждающих я обрела неожиданное имя: Металлическая Дева – дарующая надежду, спасительница обречёных.

Глава 20

При свете воткнутого в землю факела я только что закончила выцарапывать ножом имена Шарлотты и Пилар на Стене Памяти. Стена Памяти – участок стены Рудника у южных ворот, у которого горят негаснущими искуственными огнями свечи, возложены ещё свежие и совсем засохшие цветы. Здесь на бетоне выцарапывают неуклюжими буквами имена умерших людей. Так как кладбища внутри Рудника нет – оно расположено за стеной, справа при выезде из южных ворот, – чтить память ушедших людей местные живые приходят к этой стене. Я вспомнила Шарлотту и других: Нереуса, Фокаса, Софаса, Чеб, Уту, вообще всех девушек, живших со мной в казарме Рудника Кар-Хара и позже попавших в Ристалище… Закончив с именами Шарлотты и Пилар, я уже хотела взяться за Фокаса, как вдруг услышала шаги остановившегося рядом человека. С акробатической ловкостью, присущей Металлу, провернув нож в руке, я посмотрела вправо и резко застыла от неожиданности – рядом со мной остановился Платина. У меня сразу же возникло жгучее желание осмотреться по сторонам в поиске отходного пути, но я понимала, что так делать нельзя, чтобы не выдать своего переживания, поэтому просто замерла.

Это был первый случай за минувшие пятнадцать дней, когда он смог словить меня в одиночестве. Зато теперь я поняла, что все эти дни нарочно выстраивала вокруг себя компании из разных людей, чтобы случайно не оказаться наедине с ним. Но ничто нельзя оттягивать вечно. У меня получилось тянуть лишь пятнадцать дней. Недолго, но, если задуматься, внушительно…

– Думаю, нам стоит начать говорить, – сдвинув брови, Металл посмотрел на свежевыгравированные на стене моей рукой имена.

– Не стоило тебе так поступать со мной, – нахмурившись в ответ, глухим тоном начала я, уже пряча нож в висящие на моем кожаном поясе ножны. – Я покидала этот мир с переполненным страхом сердцем. Мой последний человеческий взгляд запечатлел взгляд того, кто вонзил в моё сердце клинок. Я этого не забуду.