Регенерат

– Абашидзе в бешенстве. За тобой теперь следят имперские безопасники.

– Э-э…

У меня даже слов сразу не нашлось.

– Зачем?

– А хрен его знает, - хохотнул гусар.
– Ни словечка подслушать не удалось. Еле выяснил, кто они вообще такие.

– Не понимаю… - Я нахмурилась.
– Это из-за разлома? Но это глупо. Следить-то зачем?

– Сам третий час выяснить пытаюсь, - скривился поручик.
– И знаешь ещё какое дело… - Мне достался пристальный, откровенно хмурый взгляд.
– Снова у меня предчувствие. Как напряжение какое магическое в воздухе витает.

– Опять разлом?!
– Я уставилась на Ржевского с оторопелым возмущением.

– Сплюнь!
– выпалил он. Прошелся по комнате от окна до двери и обратно, покосился на меня, потер лоб, снова прошелся… - Не знаю, Полечка. Просто не знаю. Но маятно мне, муторно. Словно вот-вот произойдет что-то неправильное. Нехорошее.

– Вот-вот - это прямо сейчас?
– уточнила, искренне надеясь на ответ “нет”.
– Или в неопределенном будущем?

– Да не знаю я!
– снова вспылил Ржевский.
– Поля, не знаю.

– Хорошо!
– Я вскинула руку.
– Успокойся. Вспомни. Раньше такое было?

– В том-то и дело, что… не особо, - последовал уклончивый ответ.
– Знаешь, чувство, словно завтра в решающий бой и только от нашего полка зависит исход войны. Басурман тысячи, нас от силы сотня, но за нами родина-мать и император-батюшка. Никак подвести нельзя. Понимаешь?

– Да уж… - протянула, не представляя, что сказать ещё.
– Димочка, а может тебе витаминок каких попить, а? Только не сердись, я правда беспокоюсь. Бывает ли у призраков паранойя?

– У призраков - не знаю, а у гусар точно не бывает, - уверенно заявил Ржевский. Затем с выражением вздохнул, снова прошелся по комнате, покосился на меня… И вздохнул еще раз.

Хотя зачем ему дышать? Он же призрак!

– Ладно, пойду я. Прости, что взбаламутил. Если что - я на страже. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Дим.

Глава 16

Поручик ушел, а я, покрутившись совсем недолго, потому что уже давно научилась засыпать быстро (гормоны в помощь), сладко проспала до самого утра, открыв глаза только в восемь и всерьез задумавшись о том, чтобы уволиться из поликлиники.

В самом деле, зачем мне там работать?

Я ведь делала это не из большой любви к медицине и работе, как таковой, а потому, что это приносило стабильный доход. Сейчас, если всё пойдет так, как задумывалось, доход будет приносить гостиница. Понятно, что надо ещё раскрутиться и не прогореть, но у нас ещё золото не реализованное, монеты не оцененные, акции не предъявленные, заработок от ликвидации разлома не получен…

А меж тем дел по дому не так уж и мало!

Решено. В понедельник уволюсь, пока ещё в отпуске, чтобы не впаяли отработку, а если будут упрямиться, то и по статье за прогул не зазорно уйти. В самом деле, меня это давно не пугает.

Приняв не самое простое, но вполне разумное и логичное решение, я сразу ощутила прилив сил, и день прошел на позитиве. Завтрак, укольчики, тренировка с призраком и шпагой на втором этаже, визит Евгеньича и поездка по магазинам, которую решили не откладывать на завтра, раз сегодня выдалась свободная минутка, и в итоге я стала беднее на кучу тыщ, но мы приобрели всю необходимую сантехнику для всех четырех санузлов (и для правого крыла, и для левого, где жили мы), розетки-выключатели, а так же утвердили проект обеих лестниц, причем начать Савельев предложил с маленькой, чтобы не оставить меня без доступа на второй этаж, а к середине недели приступить к реставрации центральной.

При этом трое работяг уже вовсю ошкуривали фасад, снимая с него не только облупившуюся краску, но и прогнившую штукатурку, да и на крыше кто-то шебуршился, меняя старый, прохудившийся шифер на новый, так что после ужина я поднялась в кабинет с твердым намерением перебрать все свои активы.

Уля, как ни старалась, пока не нашла ни толкового брокера, ни надежного оценщика среди своих знакомых, так что я позвонила по телефону, который мне оставил Банщиков, и пригласила Рафика Исмаиловича в гости. Дядечка преклонных лет (судя по голосу) обещался быть завтра ближе к полудню.

Следом я позвонила Альберту Константиновичу, которого мне тоже рекомендовал подполковник, но уже как специалиста по ценным бумагам. С ним мы проговорили немногим дольше и договорились на три часа дня.

После этого я залезла, наконец, в сейф и вынула из него старинный сундучок, добытый с чердака, один ветхий мешочек и одну рассохшуюся шкатулку, которые хранились в тайниках второго этажа.

В мешочке оказались французские монеты начала позапрошлого века, в шкатулке лежали старинные золотые украшения - массивные и явно дорогие, но совершенно не в моём вкусе, а в сундучке оказались бумаги.

Ага…

Аккуратно перебирая документы прошлых веков, которые ещё не рассыпались в руках, но были близки к этому, я не понимала, что это такое. Карты, схемы, какие-то планы зданий, крестики, галочки…

Пришлось спрашивать призрака, когда он заглянул ко мне сам.

– Дим, а это что?

– О, это результаты моих победоносных кампаний и иных лихих похождений, - мечтательно закатил глаза поручик, присаживаясь на край стола и аккуратно беря в руки ближайший документ.
– Вот тут закопан сундук с золотом турков. Мы тогда взяли один хилый городишко, где прятался ихний генерал с обозом. А вот тут, как сейчас помню, потайной ход в винный погреб. М-м, какое там вино было, ты просто не представляешь! Увы, на следующий день нам пришлось отступить, но мы с парнями замуровали выход и поклялись когда-нибудь вернуться. А вот ту-у-ут…

Следующие полчаса я с неослабевающим интересом слушала о кладах и потайных комнатах, о склепах и винных погребах, о великих победах и гениальных стратегических решениях, которые приходили в голову Ржевскому преимущественно подшофе.

Слушать его было истинное удовольствие и я нахохоталась до колик, начиная понимать, почему женщины от Ржевских без ума. Потрясающий мужчина! Легкий, даже отчасти легкомысленный, но в то же время просто беззаботно идущий по жизни, потому что “заботы” и Ржевский несовместимы.

Наверное, я даже в какой-то степени завидовала ему, ведь сама была связана по рукам и ногам обязательствами, которые взвалила на себя сама, но в то же время это не казалось мне непосильным бременем.

Я сама этого хотела. И я справлюсь.

Я ведь Ржевская, верно?

А потом у меня зазвонил телефон…

– Здравствуй, дочь, - с привычным патетичным трагизмом заявила моя мать и я заранее сморщила нос, понимая, что ничего хорошего я сейчас не услышу.

Мой день рождения был месяц назад, её будет только через три, а до Нового года ещё куча времени.