Регенерат

– Полина Дмитриевна, в случае обнаружения нового разлома настоятельно не рекомендую лезть в него лично. Оставьте эту работу для профессионалов. Кстати, вот телефончик. Звоните исключительно по нему. Договорились?

Не собираясь говорить “да” какому-то там инспектору, который собирался лишить меня гипотетической прибыли, я скупо усмехнулась, забрала из его рук визитку, где был написан лишь номер и ничего более, покрутила между пальцев, и небрежно уточнила:

– Это всё?

Уверена, Волков понял, что я не стала отвечать ему намеренно, так что с подозрительным намеком на угрозу заявил:

– Глупость аристократам не к лицу, ваше сиятельство. Будьте благоразумны.

– После чего коротко кивнул и, заявив “всего хорошего”, убыл.

– Червяк штабной, - скривился Ржевский, всё это время простоявший рядом.
– Только бумажками и горазд трясти.

– Не скажи, - не согласилась с ним.
– Он очень сильный одаренный, я чувствую такое. Заметил, какие у него глаза? Бездушного убийцы. Удивлена, что именно его прислали ко мне. Можешь за ним немного проследить? Интересно, куда он сейчас направится и о чем будет отчитываться руководству. Он вообще местный или москвич? Проследи, хорошо? Только не сильно долго.

– С удовольствием!
– воодушевившись, Ржевский рванул на выход, лихо пройдя сквозь закрытую дверь.

Ну а я, покосившись на открытый экран отцовского ноута, с интересом изучила новое письмо, пришедшее на почту рода только что. Там меня приглашали уже в эту пятницу на мероприятие, посвященное открытию сезонной выставки работ юных художников Твери. Вход для аристократов бесплатный, возможно приобретение понравившейся картины. Дресс код - светский.

Озадаченно похмыкав, обдумала на самом деле интересное приглашение. А ведь это неплохой шанс купить картины, чтобы освежить ими наш обновленный интерьер. Осталось понять, каким он всё-таки у нас будет!

Пока я склонялась к старой доброй классике: деревянная мебель светлых оттенков, мягкая мебель без вычурности и футуризма, однотонные обои и умеренно единый стиль во всём крыле. Где-то можно чуть больше кремового, где-то фисташкового, где-то голубого. Всё же, уверена, снимать эти комнаты будут преимущественно мужчины, ведь именно их в большинстве своём отправляют в командировки. Впрочем, можно будет сделать в одной комнате и что-нибудь чуть более “женское”, элегантное. Но это уже позже, когда сами переедем на второй этаж.

Полистав фотографии в сети, накидала себе в галерею пару дюжин симпатичных вариантов, чтобы обсудить их с Ульяной, а затем и с Евгеньичем, и охотно пригласила подняться наверх нового гостя, о котором доложил Прохор.

Рафик Исмаилович, как я и думала, оказался мужчиной в возрасте. То ли грузин, то ли армянин, уже и не разобрать. Седовласый, худощавый, интеллигентный, одетый в брюки прямого кроя и серый джемпер поверх рубашки. Отметив то, с каким достоинством и вместе с тем уважительно он держится, я сразу попросила Прохора, чтобы Дарья подала нам чаю с выпечкой, ну а сама, пригласив мужчину поближе к столу, выложила перед ним десяток монет разных стран, эпох и достоинства.

– Хм-м… - заинтересованно протянул мужчина, вставляя в глаз явно непростой монокль и внимательно изучая монету за монетой.
– Недурно-недурно… И много у вас такого?

– Меньше, чем хотелось бы, - улыбнулась ему.
– А что? Если от ответа зависит цена, то я дам такой, который её увеличит.

Мягко рассмеявшись и давая понять, что оценил шутку (вообще-то я не шутила), оценщик сразу сказал, что если у меня нет десяти тысяч монет одного вида, то на цену это никак не повлияет. Печально вздохнув, призналась, что столько у меня, конечно же, нет, ну а потом, вкусив ароматного чаю с умопомрачительным пирогом, мы перешли к конструктиву, и я выяснила, что за одну золотую монету в среднем можно получить восемь-двенадцать тысяч рублей, а за одну серебряную - две-три тысячи, причем во втором случае большую часть цены играет не металл, а историческая ценность.

Решив пока не продавать всё подчистую, я выложила на стол пятьдесят турецких золотых монет, пятьдесят французских золотых монет и почти сотню серебряных английских. Заодно полюбопытствовала, нет ли среди знакомых Рафика Исмаиловича знатоков старинных ювелирных украшений.

Мужчина моментально заинтересовался моими словами и я, не став светить сразу всем, предложила ему взглянуть на славную золотую заколку в виде павлиньего пера с крупным изумрудом, обрамленным бриллиантами, из шкатулки, где лежали драгоценности Долгоруких.

Тут мужчина уже достал очки и долго-долго крутил вещицу в руках, под конец заявив:

– Действительно старинная вещица, не новодел под старину. Думаю, если выставить её на аукцион, можно заработать намного больше, чем при обычной продаже. Особенно если у вещи есть история. Минимум тысяч за триста уйдет сразу. Семейная реликвия?

– Практически, - улыбнулась, мысленно присвистнув. А ведь таких “побрякушек” в шкатулке не один десяток!

И если в заколке всего один камень, то в том же ожерелье их под дюжину и все идеальной чистоты и состояния!

– Что ж, спасибо за уделенное время, - подытожила, когда оценщик пересчитал и изучил каждую монетку, в два клика переведя на мой банковский счет приятную сумму почти в полтора миллиона рублей.
– Скажите, если у меня появится что-то ещё, я могу снова к вам обратиться?

– Само собой, - заверил меня мужчина.
– Всегда рад помочь.

– До свидания.

Время уверенно близилось к обеду и я, спустившись вниз, обрадовала своих домочадцев, что теперь у нас есть деньги на все окна и батареи первого этажа, так что скоро будут отремонтированы все комнаты, а там и до второго этажа дело дойдет.

Почему бы, собственно, и нет?

В четвертом часу пришел ещё один долгожданный гость, на этот раз финансовый аналитик - Альберт Константинович. Мужчине было к пятидесяти, он был крупным и упитанным, с седыми усами, намечающейся лысиной и носил круглые очки, которые ему шли. Ещё он носил добротный серый костюм-тройку и отлично разбирался в ценных бумагах, когда я начала задавать наводящие вопросы.

Более того, стоило ему показать парочку акций, как он сразу заверил меня, что по крупным государственным предприятиям не ограничены сроки обращений за недополученными процентами, но для этого потребуется подготовить и сами акции, и пакет документов, а на будущее перевести всё это в брокерский дом. Лично он рекомендует императорский, его гарантии сохранности сбережений стопроцентны.

В итоге мы договорились, что “всего” за каких-то сто тысяч он поможет мне привести бумаги в порядок и подать запрос на получение прибыли прошлых периодов (в некоторых случаях это более ста лет!), но сразу предупредил, что сроки больше пяти лет могут рассматриваться не один месяц.

– Главное, чтобы вообще рассмотрели, - усмехнулась я.

– О, насчет этого не волнуйтесь, - заверил меня мужчина.
– Прецеденты были и суд будет на вашей стороне, особенно учитывая ваш титул. Не поймите меня неправильно, но заявления аристократов всегда рассматриваются быстрее и результативнее, чем любые другие.