Ритуал

Я шагнула вперед, чтобы отвести её с дороги на тротуар, но она шарахнулась и от меня.

— Винни, — позвала я осторожно. — Винни, нужно уйти с дороги.

Но леди Луэй явно не понимала ничего, крутя головой по сторонам.

— Винни, — я схватила её за рукав, и махнула охране, чтобы помогли — реветь можно и дома. Она заверещала, забилась, но потом слезы волшебным образом высохли, и я поняла, что привлекло её внимание — Винни заворожили сережки. Мои длинные нефритовые серьги, покачивающиеся на ветру, и блеск серебра. — Нравится? — я отстегнула застежку и плавно покачала серьгой перед собой. — Нравится — будет твоей, просто иди за мной.

И Винни пошла. Завороженно, не отрывая взгляда от полюбившейся вещи, протягивая вперед руки.

— Нет, сначала вернемся в лавку, получишь там.

Шаг за шагом мы вернулись на тротуар, потом ещё десять шагов по чищенной дорожке до входа в лавку и — внутрь. Винни цепко ухватила пальцами украшение сразу, как только мы пересекли порог.

— Леди…. Ох, прошу прощения… не уследил… благодарю, — слуга из лавки раскланивался, одновременно пытаясь забрать у леди Луэй сережку. Наконец ему это удалось, и он с поклоном подал её мне, а Винни заревела снова. Требовательно и так громко, что заболели уши.

— Оставьте, — я отмахнулась. — Они очень простые. Будем считать это подарком.

Продавец замялся, глядя на меня с сомнением, но я уже отстегнула вторую и протягивала на ладони.

— Мне нечего делать с одной, если потеряет ту, отдадите новую. Берите. У меня нет времени ждать, — произнесла я властно, и слуга повиновался без промедления.

Блаженная тишина наступила сразу — Винни получила вожделенную игрушку обратно, продавец вытер выступивший пот со лба, я — выдохнула.

— Леди, сир непременно захочет отблагодарить…

— Не нужно.

— Леди Блау, — голос охранника, который зашел в лавку звучал напряженно, и через мгновение я поняла почему. В дверях, почти полностью занесенный снегом, в черной форме дознавателей стоял очень хмурый Бутч.

— Держаться подальше, что именно вам было непонятно, леди? — спросил дознаватель устало, когда мы оседлали лошадей.

— Я решила встретить Акселя. И выпить чаю, пока жду. Это запрещено?

— И из всех кофеен в городе вы выбрали именно эту, вместо того, чтобы остаться в центральной ресторации?

— За мной следят? Следят, — констатировала я факт.

— Провожу до портала, нам по пути, — Бутч пристроился рядом, и натянул поводья, чтобы придержать коня. — Так я буду точно уверен, что вы не загляните куда-то ещё.

Мы ехали неспешным шагом некоторое время, пока менталист не решил нарушить молчание.

— Вам не стоит приближаться к лавке Луэй, леди Блау.

— Кофейню напротив тоже посещать нельзя?

Бутч угрюмо кивнул. Лицо дознавателя было усталым — глубокие борозды морщин выделялись отчетливо, и я задумалась, чем же они так заняты. Последнее время мы никогда не собрались за столом полным составом. Нет, один из дознавателей присутствовал всегда, но остальные всегда — либо уже ушли, либо ещё не вернулись.

— Ни лавку, ни кофейню напротив, ни даже эту улицу. Забудьте сюда дорогу. Это очень нежелательно в свете последних событий.

Нам пришлось придержать коней, чтобы пропустить толпу — вереница горцев с детьми и вязанными мешками за плечами перегородила путь.

— Брат и сестра Луэй учились в Столице, до того, как приехать в Керн. Факультет алхимии. Леди Луэй перевелась в Кернскую на второй курс, где и училась до… последних дней.

Я слушала внимательно — этих подробностей я не знала.

— Сир Луэй заканчивал Академию больше десяти зим назад, и некоторое время был личным учеником одного из Мастеров, которого вы хорошо знаете. Знали, — поправился он. — Мастер Ву.

— Луэй был личным учеником деда Ву? — от неожиданности я резко дернула поводья, и конь встал, как вкопанный.

— Именно так, — Бутч кивнул. — Неясно на какой почве, но интересы разошлись — здесь Луэй не раз и не два приходил к бывшему Наставнику, настойчиво добивался аудиенции, но ему было отказано во встрече без всяких объяснений причин.

— Фей знает?

— Нет, леди Ву воспитана в правильном ключе, — Бутч кинул на меня отчетливо саркастичный взгляд, — и не лезет в дела Старших.

Я фыркнула. Возможно, если бы Фей была бы чуть любопытнее и смелее, мы бы не имели сейчас то, что имеем. Все ответы — в Столице, искать надо там, но пока я не чувствовала себя готовой, чтобы совать голову в чужие плетения. Сейчас — слишком опасно.

— Помимо этого ещё есть магистр Аю…

— Только не говорите, что Луэй был личным учеником и леди Фелисити?

Бутч рассмеялся мягко, низким рокочущим смехом.

— Нет, всё проще. Род Луэй из обедневших сиров, дети остались одни, и вряд ли справились бы, если бы не своевременная помощь одной из дальних родственниц. Магистр Аю родня Луэй по матери.

— Родичи? — Я удивилась. Неужели причина настолько проста и Аю повадилась ездить на Север, чтобы навестить кровников.

Дознаватель скупо и коротко кивнул, остановив коня недалеко от выезда из Восточных ворот. Дорога, которая вела от Керна к портальной арке, была прямой и широкой, через поля и сады, и дальше уже можно было рассмотреть небольшие фигурки четырех всадников — Акса с непокрытой головой, в позерски расстегнутом плаще; хрупкого, одетого во всё черное, Сяо рядом; и пару дюжих охранников за спиной.

— Благодарю, — я коротко поклонилась менталисту и замахала Аксу, улыбаясь.

— Подождите, — Бутч придержал мои поводья. — Опеку над детьми Ву передадут Блау… Это точно, — кивнул он твердо. — Городской дом Ву, поместье, лавка, лаборатория, всё полностью опечатано до окончания проверки. Леди стоит позаботиться о новых вещах.

— Нельзя забрать ничего? Одежду, краски, личные вещи — самое нужное?

— Что непонятно в словах «полностью опечатано» леди Блау? Вы можете подать официальное прошение, — Бутч дернул уголком рта, — и через несколько декад, возможно, получите ответ.

— Понятно. Благодарю, — я старалась держаться, но улыбка так и рвалась с губ. — Когда будет официальный ответ?

— Позже.

Про Госпиталь Бутч не сказал ни слова, и я не решила — хорошо это было или плохо.

***

Домой мы возвращались окружной дорогой и там, где ещё вчера стоял табор аллари, звенел смех и горели костры, осталось чистое поле. Снег уже припорошил всё белым покрывалом, и только редкие колышки, да более темные круги очагов указывали, что здесь вообще кто-то был.