Роман

Один только вид ее алебастровой кожи, покрытой кровью, ломает что-то во мне. Я задерживаю взгляд, чтобы в беспокойном восхищении посмотреть, как кровь Хизер стекает по ее шее. Когда я перевожу взгляд вниз, то прослеживаю кровавый след, оставленный моими руками от ее влагалища к шее.

Что-то меняется внутри меня, когда я смотрю вниз, туда, где мы все еще соединены, и вижу, что мой окровавленный член находится глубоко в ее кровоточащей киске.

В этот переломный момент я понимаю, что, в отличие от других женщин, вид кожи Хизер, перепачканной кровью, оголяет мои нервы, поскольку я испытываю чувство страха, зарождающееся у меня в животе, впервые в своей жизни.

Глава 11

Роман

Я не ожидаю увидеть то, что вижу, когда вхожу в столовую.

Я останавливаю взгляд на окровавленной, рыдающей Мак, лежащей на обеденном столе в зале, пытаясь переварить увиденное, и когда до моего разума наконец доходит смысл, у меня подгибаются колени под тяжестью моего веса. Ярость. Я чувствую прилив ярости при виде Романа, стоящего над ней с окровавленными руками, и кровью, стекающей по передней части его бедер, оттуда, где его член находится все еще глубоко внутри нее.

Я едва успеваю прикрыть рот, чтобы заглушить рвотный рефлекс, прежде чем оборачиваюсь, пытаясь спастись от видений, которые запечатлелись в моем подсознании. Я хлопаю двойными входными дверьми, и спотыкаясь, сбегаю вниз по мощеным ступеням, приземляясь на руки и колени в траву, прежде чем опустошаю содержимое желудка. Я не знаю, как долго это длится, но как только я оказываюсь в состоянии снова дышать, то переворачиваюсь на спину и смотрю на беззвездное, пасмурное ночное небо, в то время, как слезы стекают мне в волосы за ушами.

Я молюсь, хотя уже знаю, то, что я видел, не было конечным результатом того, как Мак теряет свою девственность.

Хизер отличается от остальных двенадцати. Она не заслуживает, чтобы ее постигла та же судьба, которую они приняли от его рук. Я убью его, если он разрушит ее жизнь, и позабочусь о том, чтобы сделать это медленно и мучительно.

Я ложусь на траву и продолжаю пялиться в облачное небо и продолжаю молиться за нее. Я молюсь, чтобы она была освобождена от злого духа Романа. Молюсь до тех пор, пока в доме все не затихает, и он погружается во тьму.

Глава 12

Хизер

Боль, которую я никогда не испытывала раньше, пронзает меня от входа во влагалище до израненной матки, когда горячая сперма Романа омывает у меня всё внутри, словно соль, что просыпали на свежую рану.

Слезы льются из глаз и катятся к вискам, скрываясь в волосах, когда рыдания вырываются из моего горла, пока Роман просто стоит и глазеет на мое избитое, окровавленное, изнасилованное тело.

Как я могу даже думать о том, даже на мгновение, что этот мужчина не чудовище, в то время, как все говорит об обратном? Что наводит меня на мысль, что я отличаюсь от остальных…что я единственная, кто в силах спасти его?

Роман сломит меня.

Он подведет.

Он причинит мне боль.

Роман не остановится, он продолжит проливать мою кровь снова и снова, пока я не надоем ему, перестану развлекать.

Я смотрю на него затуманенными от слез глазами, когда его вялый член выскальзывает из меня, и вижу, как на его лице вспыхивает беспокойство.

Однако один лишь взгляд способен подорвать всю ненависть и злобу, что я испытывала к нему всего лишь несколько минут назад, когда вижу, как очевидно он контрастирует с его лихим великолепием.

— Это была не… влага, ты пропитала меня не своими соками, а кровью. — Кристально чистый взгляд его синих глаз сталкивается с моим, — я не смог почувствовать разницу между скользкими соками и липкой вязкой кровью.

Я трогаю его руки и плечи, прослеживая чернила татуировок, окрасивших его кожу, и нервно шепчу:

— Роман, мы можем поговорить. Пожалуйста?

Он кивает, прежде чем протягивает мне льняную салфетку. После того, как я немного привожу себя в порядок, опускаю платье и остаюсь сидеть на столе, опасаясь, что любое движение может причинить боль.

Я восхищаюсь великолепным обнаженным телом Романа, когда он двигается с гибкой грацией большой кошки к противоположному концу длинного обеденного стола из темного дерева. Даже если бы я хотела, не могу отвести глаз от его оливковой совершенной кожи, что движется словно атлас на его мускулах. К тому времени, как он занимает свое место во главе стола, я почти загипнотизирована. По-прежнему сидя на своем месте, я молча жду его сигнала, чтобы начать. Чувство тревоги несется у меня по венам, от чего по всему телу пробегает дрожь, я в замешательстве, и мои мысли спутаны, и кажется, я уже не различаю, испытываю ли страх, либо же очарована Романом. Прежде чем я оказываюсь в состоянии тщательнее обдумать эту мысль, я понимаю, что он смотрит на меня поверх своих сцепленных пальцев и ждет, когда я начну. Мое сердце практически выпрыгивает из груди, когда он резко рявкает:

— Начинай!

Я вздрагиваю и сглатываю три раза, прежде чем смогу говорить.

— Меня зовут Хизер Маккензи. Мои друзья и семья называют меня Мак. Я…я…я — детектив полиции штата Вашингтон. Мой отец, Хит Маккензи, детектив, его назначили завести дело против тебя в связи с исчезновением одиннадцати женщин. Мой отец провел последние месяцы своей жизни, расследуя твое дело, Роман. Он был убежден, что ты был непосредственно причастен не только к смерти мисс Роббинс, но и одиннадцати других молодых женщин, так же, как и исчезновению Бриттани Слоун. Мой отец умер от сердечного приступа спустя восемь месяцев после самоубийства мисс Роббинс, и он так и не смог найти больше никаких доказательств против тебя, кроме предсмертной записки Аманды и одиннадцати фотографий каждой из пропавших женщин, которые он получил от тебя. После его смерти два года назад я взялась за его расследование. И теперь, полагаю, я просто счастливое число тринадцать.

После того, как я заканчиваю свою речь, я замечаю, что, видимо, приходил Эндрю и накрыл нам стол на ужин, пока пока я не сводила взгляда от Романа, а мой разум был потерян в моем прошлом.

Роман вытирает рот салфеткой, смотрит на просторный стол, на котором я сижу, и усмехается.

— Ах, мышка, я буду рад продемонстрировать, какое же на самом деле счастливое число — тринадцать.

Я чувствую, как румянец подкрадывается к моему лицу, и мгновенно опускаю глаза на свои суетливые движения рук, прежде чем спрашиваю с дрожью в голосе:

— Значит… двенадцать? Скольких ты убил, Роман?

— Ты так же очаровательна, мышка, как и прекрасна. Ты продолжаешь меня интриговать. Что касается "двенадцати", они уже не твоя забота, поскольку ты больше не возобновишь прежнее занятие. Можешь записать себя в счастливчики, Хизер, потому что впервые я противоречу сам себе. Ты меня заинтересовала, и я не могу определить, ты ли это, или же твоя чистота, а может и некоторые другие вещи, которые мне еще предстоит определить. Я хочу, чтобы ты осталась, моя маленькая мышка. Ты обладаешь чем-то, чего не хватает другим женщинам, однако опасаюсь, что в какой-то момент передумаю, и в конце тебя постигнет та же участь, что и других.