Рыцари веры

Кристоф усмехнулся про себя – подсознательно он уже воспринимал её своей, пора переходить к решительным действиям.

Они расплатились и покинули ресторан. Провожая взглядом Богдана и Алекс, Морено не испытывал раздражения, что пришлось отдать ключи и на его постели будут предаваться страсти. Городская квартира была именно для таких встреч, куда он водил всех своих баб, а вот загородный дом лишь его территорией. Кристина оказалась одной из немногих, кого он захотел туда пригласить.

***

Звонок сотового резко вырвал из сна.

– И кому неймётся? – спросонья проворчал Богдан, потирая переносицу. В глаза как будто песок насыпали. С учётом того, что вернулся домой поздно, а потом ещё работал, спал Богдан совсем ничего. Нужно завязывать с ночными бдениями над документами.

Часы показывали шесть утра, а на дисплее телефона высветилось имя Ирен.

– Слушаю.

Ответив на звонок, он упал на подушку, прикрыв ладонью глаза.

– Ирен, не молчи! Что-то случилось?

– Богдан, мы можем поговорить?

– Что-то срочное?

– …

– Ирен! Что ты натворила?

– Почему сразу натворила? – излишне эмоционально возмутилась сестра, и, зная её, точно что-то уже учудила. – Я хотела поговорить с тобой о нашей ситуации с Ханом.

– Послушай меня, я думал о твоих словах, и мой тебе совет – смирись, иначе сделаешь себе только хуже!

– Вот так, значит?

– Да! – рявкнул на неё, и сам поморщился от своей резкости. Продолжил уже мягче, но в голосе всё равно слышались стальные нотки. Он хотел, чтобы сестра чётко осознала все последствия своих поступков. Капризы кончились и нужно здраво посмотреть на своё будущее. – Пойми, если вы с Ханом не одумаетесь и заявите о своём решении расстаться, отец примет это. Только он столько лет шёл у вас на поводу, что больше со свадьбой тянуть не станет и в отместку выдаст тебя за первого, кто посватается. Больше у тебя выбора не будет – это во-первых. Во-вторых, если не думаешь о себе – подумай о Хане. Его отказ на тебе жениться отец воспримет как личное оскорбление, и откажет ему от дома, а так же постарается вывести из бизнеса.

– Богдан, я всё понимаю, но мы не любим друг друга. Вернее, любим, но как брат и сестра. Ты это понимаешь?

– Понимаю, но пойми и ты, что твои чувства к новому жениху никого интересовать не будут. И тебе придётся с ним жить, разводов у нас нет. Хана же ты знаешь с детства, с ним ты всегда сможешь договориться. Ты же хотела свободы! Выйдешь замуж – вырвешься из-под опеки отца, и за тебя станет отвечать муж. Хан, как и я, тебя всегда баловал, прикрывал выходки, помогал. Не дай ему совершить ошибку! Говорю совершенно серьёзно – если вы расстанетесь, разрушите жизни друг друга. Отец тебя просто выдаст замуж за другого, а вот платить всю оставшуюся жизнь за нарушенное слово станет Хан. Ты знаешь характер нашего отца – он не простит.

Сестра молчала, а Богдан выдохнул, надеясь, что она его услышала и осознала всю серьёзность ситуации.

– Спасибо, – тихо произнесла она.

– Что?!

– Спасибо, что избавил от сомнений, – уже более уверенно и громче произнесла Ирен. – Я люблю тебя. И Хана люблю. Извини, мне пора. Целую!

Богдан убрал руку с глаз и с недоумением посмотрел на сотовый. Сестра любила долгие прощания, а тут первая резко закончила разговор. Отбросил телефон на покрывало и закрыл глаза, собираясь ещё поспать. Ничего, Ирен образумится, Хан перебесится, и самые близкие ему люди ещё будут счастливы вместе. Он верил в это. Или хотел верить.

Только Хану он мог доверить сестру. Представив на миг, что Ирен выдадут замуж за другого, и она уже в браке позвонит ему в слезах… Он же на куски порежет ублюдка за каждую её слезинку, кем бы её муж ни был!

Усилием воли Богдан разжал кулаки, сжавшие простынь. Нет, Хан единственный приемлемый вариант ей в мужья. Он точно не станет ломать Ирен и будет относиться к ней с уважением. Не обидит и не ударит, в этом он уверен.

Успокоившись за сестру, повернулся на бок от окна. Шторы вчера не задвинул и утренний свет бил в глаза. Загородный дом, конечно, хорошо, но добираться до него по пробкам неудобно, отнимает много времени. Пока отвёз после свидания Алекс домой, пока к себе добрался, уже и ночь.

Богдан собирался выспаться, но спокойно поспать сегодня была не судьба. Казалось, только-только уснул, но жужжащий звук телефонного звонка назойливой мухой ворвался в его сон. Чувствуя, что как никогда близок к убийству, на ощупь нашёл на постели трезвонящий сотовый, и даже не глядя на звонившего, цветисто и от души выругался на латинском. Мало кто знал этот язык, и мог понять о чём речь, а так хоть какое-то моральное удовлетворение за прерванный сон.

– Я тоже рад тебя слышать, – сообщил Хан, – что, неприятности?

– Да! – зло рявкнул Богдан. Он тут его шею и будущее спасает, и никакой благодарности. – Я пытаюсь спать! Я лег не так давно, но вы явно задались целью свести меня с ума. То Ирен, теперь – ты. Это прикол такой?

– Она тебе звонила? Давно?

– Где-то часа два назад, – посмотрел он на время, – а что?

– Ирен опять сбежала от охраны, не могут найти.

– Как давно сбежала?

– Как раз примерно в то время, что тебе звонила, – огрызнулся Хан.

– Она с тобой не говорила?

– Нет!!! – судя по голосу, друг начал звереть.

Такое редко случалось и Богдан понял, что того тоже уже успели все достать, как и его. Чувство солидарности с ним, помогло подавить собственное раздражение и взять себя в руки. Ответил уже более спокойно:

– Мы с ней поговорили. Я подозреваю, она просто захотела побыть одна и обдумать мои слова насчёт её будущего. Хан, ты же знаешь сестру. Иногда, ей просто необходимо личное пространство, а охрана ходит по пятам. Вот и взбрыкнула. Уверен, она сама вернётся. Поверь, в които веки Ирен решила взяться за ум.

– Думаешь? – с надеждой уточнил Хан. – Знал бы ты как всё это не вовремя. У меня интересное дело, а тут её охрана дёргает раз за разом, Вацлав уже звонил.

– Отцу доложили?

– А то! Они же потеряли её на целых два часа! – сарказм так и сочился через трубку. – Уверен, Вацлав уже придумал этим недоумкам и Ирен изощрённые наказания. Приказано беглянку вернуть и всех запихнуть в ближайший самолёт.

– Хан, Ирен не просто. Будь мягче с ней. Знаешь, что она сказала, прощаясь?

– Что?

– Что любит тебя.

– Богдан, я её тоже люблю, но иногда…

– Хочется снять ремень и хорошенько отшлёпать. Только вспомни, что даже в детстве у нас рука не поднималась наказать эту мелкую заразу с лицом ангела, и характером чертёнка.

– И чувствую, теперь мы платим за своё мягкосердечие.

– Сам виноват – баловал её больше всех.

– Знал бы я, к чему это приведёт…

– Это тебе наказание за то, что высмеивал в школе преподавателей, утверждавших, что женщины зло.