Рыскач

– Скажи, а молодую девушку ты не видел в доме князя? Такая щупленькая, несчастная, можно сказать кожа да кости, но нос высоко задирает.
– Спросил лейтенант.

– Извините, но я спешу. А в дела князя лезть не собираюсь, как никогда туда и не лез!
– Ответил я.
– К тому же меня интересуют больше дамы, у которых можно за что-нибудь подержаться.

Не знаю, чем бы всё закончилось, но с другой стороны улицы послышался конский топот и трое всадников, на всех порах вылетели из переулка и осадили разгоряченных коней перед воротами князя. Один из них крикнул на всю улицу:

– Ваша светлость! Решение у меня, можно обыскивать!

Рассмотреть кричавшего я смог плохо, но голос запомнил, какой-то он был жутко писклявый с хрипотой, жуть одним словом. Воспользовавшись новыми персонажами, я тронул коня и поспешил скрыться, тем более, что ко мне интерес они потеряли.

В одной из подворотен я сгрузил с коня свою поклажу и аккуратно распаковал Кин. Девушка что-то бурчала себе под нос и минут пять приводила в порядок свои затёкшие конечности. Действительно, кожа да кости, хмыкнул я про себя, вспоминая слова лейтенанта.

– Готова?
– Уточнил я у Кин.

– А куда деваться.
– Хмыкнула та.

До храма было рукой подать, но пробирались мы к нему со всеми предосторожностями, мало ли что. Вообще-то странная получалась картина. Я верхом, а девушка идёт рядом. Тут дело было не во мне, Ворон проявил норов, и сажать на свою спину Кин отказался. Хорошо хоть, что предупредил заранее, осуждающе заржав, и в воздухе клацнул зубами.

– Теперь я понимаю, почему ты назвал его Вороном!
– Отскакивая от коня, проговорила девушка.

– Да, он такой!
– Витиевато ответил я, в душе гордясь своим скакуном.
– Ничего вместе пойдём, тем более, тут не далеко.

– Ты лучше верхом.
– Предложила девушка, а потом хихикнула.
– Высоко сидишь - далеко глядишь.

Спорить с ней я не стал, просто согласился и запрыгнул на Ворона. Какое-то время мы шли молча, а потом, я, спохватившись, спросил:

– А ты не знаешь, что нас ждёт в храме?

– Не, я в таких мероприятиях не участвовала.
– Отрицательно покачала головой девушка.

Я задумался, всё, что я знал о заключении брака, не подходило к нашей ситуации. Мало того, что она графиня, а я благородный, так ведь ей еще и семнадцати лет нет! Гунер же дал размытые указания, мол, найдёте храм, заявите о желании соединить свои сердца и всё. А, он еще дал письмо, правда запечатал и сказал, что если возникнут проблемы отдать храмовику. Ворона я пристроил в ближайшем трактире недалеко от храма. Тяжело вздохнул и, забрав ждущую меня в переулку Кинэллу, отправился к храму.

Да, храм был побогаче, чем в нашем городке. Хотя снаружи строгое здание с устремляющимися вверх шпилями, которые символизируют, что связывают богов со смертными. Говорят, что иногда обратная связь с богами происходит, но таких счастливцев я не встречал. Так, уняв охватившую меня дрожь, стараясь выглядеть уверенно я поднялся по ступеням и вошёл в храм, Кинэлла сжимала мою руку и следовала за мной. В вечерний час в храме народа не было. Лики богов взирали на нас со стен и икон в обрамлении свечей, в воздухе витали благовония. А в зале уносились вверх колонны, в которых строители или храмовики образовали ниши, каждая из которых служила для поклонению тому или иному богу. Огонь от свечей играл на ликах богов, и казалось, что они присутствуют тут наяву. Рука девушки дрогнула, ей тоже стало не по себе. Я взглянул на свою спутницу. Кинэллу бил озноб.

– Ты чего.
– Тихонько спросил я.

– А как ты думаешь, о чём я мечтала в своих грёзах? Неужели думаешь, что выходить вот так замуж...
– Она не договорила, к нам устремился храмовик.

На вид ему было лет пятьдесят, а по белой одежде с расписанными золотом богами я догадался, что перед нами сам настоятель храма.

– Приветствую вас в храме молодые люди.
– Произнес глава храма тихим проникновенным голосом.

– Здравствуйте.
– Хором, чуть смущенно, ответили мы.

– Что вас привело сюда в вечернее время?

– Мы хотели бы пожениться.
– Заикаясь вымолвил я.

– Вот как?
– Внимательно окинул нас взглядом храмовик.
– Позвольте полюбопытствовать, почему?

– Так сложилось.
– Пожал я плечами.

Врать в храме мне не хотелось, вот и пришлось лукавить.

– Родители-то знают?
– Усмехнулся всё понимающий ухмылкой настоятель.

– Не.
– Мотнула головой Кин.

– Если нет никаких ограничений, то воля ваша. Я бы на вашем месте всё хорошо обдумал, ведь если у вас есть корыстные планы, то боги могут не засвидетельствовать ваш брак.

Ходили в народе легенды, что однажды один влиятельный вельможа решил получить в своё распоряжение богатства девушки. Он охмурил ей голову и добился разрешения у её отца, который был тяжело болен и переживал, что его кровинушке будет не на кого опереться. Вельможа подсчитывал уже барыши и даже отдал приказы, что сразу после церемонии молодую жену должны отвезти в самые дальние угодья. Вот только богиня любви не оставила молодую девушку. На церемонии она пришла в храм в идее обычной женщины. А когда обряд был почти завершён, кинула под ноги жениха шар правды и спросила о его чувствах. Не знаю, правда ли, нет ли, но жених на едином дыхании рассказал всё, что он чувствует. Молния, возникшая из шара поразила вельможу в сердце. Богиня же громовым голосом, который был слышан чуть ли не на всей планете, в чём я сильно сомневаюсь, сказала, что впредь так будет с любым, если он вздумает врать богам. В этой истории что-то было, ведь в каждом храме, даже самом бедном и отдалённым наутро появились шары правды. Их никогда не заряжали, но работают они и по сей день.

– Корысти у нас нет.
– Отрицательно покачал головой я.

– Что надо делать?
– Твёрдым голосом спросила Кинэлла.

– Пошли.
– Махнул нам настоятель и пошёл вглубь храма.

Он подвёл нас к нише, которая светилась розовым и голубым, цветом символизирующим влюблённость, и как я называл дурость. Тут-то настоятель узнал, что Кинэлле нет семнадцати, тот возраст, когда дама самостоятельно принимает важные решения. Что она графиня, а я простой дворянин.

– У вас должны быть веские причины для такого поступка!
– Нахмурившись, сказал настоятель.

Рука Кинэллы дрогнула, и по её телу пробежала дрожь, которую я почувствовал. Планы могли сорваться. Рассказывать правду смысла не имело, нас бы просто взашей выгонят и... по сути будут правы. Тут-то я протянул настоятелю письмо князя, а сам, сделав вид, что смутился, сказал:

– Понимаете, мы разделили ложе и...

– Чего?
– Хором спросили меня, если бы это был только настоятель, а так он теперь уже с подозрением смотрел и на Кинэллу.

Так что пришлось девушке покраснеть и признаться: