Ржавчина

Анна не дала ему договорить.

— Я сама была тогда ужасно несчастна. Мн можно простить, — заговорила она. — Простите и никогда не упоминайте мн о томъ вечер. Вы прощаете… да? — спросила она Бжецкаго, протягивая ему руку.

Тотъ горячо поцловалъ ее. Анна быстро отдернула руку, хотла сказать что-то и остановилась. Опять водворилось несносное молчаніе.

— Какой скучный дождь, — замтила Анна.

— Да, тоску наводитъ, — подтвердилъ Бжецкій.

— И нигд такъ, какъ въ деревн.

— Еще бы… Ничего не можетъ быть невыносиме деревни въ дурную погоду, — соглашался съ нею Бжецкій.

— Меня удивляетъ, зачмъ же люди, которымъ нечего длать въ деревн, живутъ тамъ, — замтила Анна.

Бжецкій, по простосердечію, не понялъ ее.

— Отчего не похать куда-нибудь на воды, за границу, — говорила Анеа.

Ея собесдникъ продолжалъ смотрть на нее, но видно было, что онъ не слышалъ, что она говорила ему. Такой его взглядъ всегда раздражалъ Слащову.

— Вотъ отчего бы вамъ не прохаться по Европ, - продолжала Анна.

— Мн? — очнулся Бжецкій. — Вы гоните меня?…

— Нтъ, что вы!… Только мн кажется, вы скучаете у насъ…

— Еслибы скучалъ, наврное не остался бы жить чуть не цлое лто.

— Такъ отчего же у васъ съ утра до вечера не сходитъ съ лица выраженіе муки? — полушутя спросила его Анна.

— Вы плохо читаете на моемъ лиц, Анна Николаевна, вотъ все, что я могу отвтить вамъ, — проговорилъ смущенный Бжецкій.

— Можетъ быть… Только нтъ, я не ошиблась, — всегда чувствуется, когда рядомъ кто-нибудь скучаетъ.

— Чмъ? — спросилъ Бжецкій. — Тмъ, что и самъ скучаешь съ нимъ?

Анна не отвтила, — она не любила лгать.

Бжецкій сталъ судорожно грызть ногти. Анна закинула голову на спинку и смотрла въ потолокъ. Въ комнат совсмъ стемнло. На порог показался лакей и, озираясь, искалъ кого-то.

— Кого вамъ? — спросила Анна, обрадовавшись его появленію.

— едора Михайловича баринъ въ себ въ кабинетъ просятъ, — отвтилъ лакей.

— Сейчасъ иду, — отвтилъ Бжецкій, быстро всталъ и пошелъ къ Никсу.

Онъ засталъ Слащова лежащимъ безъ сюртука на диван, съ недовольнымъ выраженіемъ лица.

— Что, выспались? — спросилъ его Бжецкій.

— Да. И я вамъ скажу, это самое веселое времяпрепровожденіе въ нашемъ Нагорномъ. Вдь тутъ чортъ знаетъ какая скука;- проговорилъ, широко звая, Николай Сергевичъ.

— Кто же велитъ вамъ оставаться здсь?

— Annette хочетъ прожить въ деревн до осени… Я ей предлагалъ хать на море, на воды… Никуда не хочетъ, ничего ей не надо… Апатія какая-то напала посл болзни… А одну ее оставить я не могу же. Былъ бы ребенокъ, осталась бы съ нимъ и было бы не скучно. Маменьку просилъ пріхать, — Біаррицы разные пропустить боится; да ей и трехъ дней не прожить въ деревн… Бжецкій, вотъ я и позвалъ васъ сюда, хотлъ спросить, вы еще поживете у насъ, а я бы въ Петербургъ създилъ.

— Нтъ, не могу, — я завтра самъ узжаю.

— Завтра?… Что вы! Куда?… Вы еще вчера мн говорили, что у васъ цлый мсяцъ свободный.

— Да… Но мн нужно създить въ К…. У меня вдь тутъ дядя предводителемъ дворянства, хочу повидаться.

— Чудакъ вы какой, откуда вы дядю еще откопали!… Никогда про него ни слова не говорили.

— Я какъ-то на дняхъ вспомнилъ и ршилъ хать.

— Вотъ вздоръ какой! Оставайтесь. Мн необходимо въ Петербургъ създить.

— Такъ что же мн нянькой около Анны Николаевны сидть? — вышелъ изъ себя Бжецкій. — Я вамъ говорю, Николай Сергевичъ, не могу я остаться… Не приставайте ко мн, а лучше подемте со мной въ К…. Взглянете, что за городъ, какое общество…

— А и это хоть какое-нибудь развлеченіе. Дня на три-то можно Annette и одну оставить.

— Я ршилъ хать завтра съ разсвтомъ.

— Ну, что вы, что вы! Куда заторопились? И поспать не успемъ.

— Мн нужно какъ можно раньше.

— Да вдь Annette-то надо же будетъ увидать?

Ршили выхать въ десять часовъ.

Бжецкій не хотлъ прощаться или объясняться съ Анной и весь вечеръ просидлъ въ своей комнат. Онъ что-то писалъ, потомъ долго переправлялъ, перечеркивалъ, переписывалъ, разставилъ знаки препинанія, и принялся ходить взадъ и впередъ по комнат. Затмъ, видно, что-то придумалъ и перемнилъ все начало письма. Пришлось переписывать снова. Къ тремъ часамъ письмо было готово, онъ положилъ его въ конвертъ и тщательно вывелъ на адрес, какъ будто для того, чтобы не перепуталъ почтальонъ: «Ея Высокоблагородію Анн Николаевн Слащовой».

На слдующій день, въ десять часовъ, тройка сытыхъ лошадокъ увозила изъ Нагорнаго Никса и Бжецкаго.

Анна сидла на кровати и заспанными глазами разбирала мелкій почеркъ Бжецкаго.

XII.

«Прежде всего я долженъ извиниться передъ вами (читала Анна посл обычнаго вступленія) въ томъ, что безъ вашего разршенія я пишу вамъ. Но не могъ же я ухать, не высказавъ всего, что такъ давно хотлъ сказать. Я вообще не обладаю даромъ краснорчія, а при васъ я теряю и послднее.

„Вы какъ-то въ разговор сказали мн, что я привыкъ къ обществу „извстныхъ женщинъ“. Въ чемъ вы это замтки — не знаю; мн кажется, — простите меня, — въ васъ говорило предубжденіе. Вы знали, что я провожу очень мало времени въ обществ такъ-называемыхъ „порядочныхъ женщинъ“. И я въ этомъ чистосердечно каюсь. Не знаю, какъ случилось (какъ и по большей части я не знаю, какъ со мной что-нибудь случается), я попалъ въ такой кружокъ, который увлекъ меня на время. Но теперь я переродился: узнавъ васъ, я увидлъ всю пустоту и безцльность моей жизни, я хотлъ сдлаться инымъ, хотлъ сдлаться достойнымъ васъ и любви вашей. Я не буду скромничать: мы можетъ-быть съ вами больше никогда не увидимся, а потому я рискну сказать вамъ: я былъ убжденъ, что рано или поздно вы полюбите меня. Я не буду утверждать, что вс женщины на одинъ покрой, но со сколькими изъ нихъ мн приходилось сталкиваться, я везд убждался въ томъ, что кмъ-то высказанное мнніе: „чмъ меньше женщину мы любимъ, тмъ больше нравимся мы ей“ — совершенный вздоръ. Напротивъ, если сильно любишь и постоянно показываешь женщин эту любовь, можешь смло надяться на благопріятный исходъ этой любви. У васъ я выжидалъ и, наврное, достигъ бы своего, еслибы не такая неблагопріятная обстановка, въ которой мн пришлось дйствовать. Эта неблагопріятная обстановка — деревня. Вы соскучились со мной, а это убиваетъ все. Разъ есть скука, любви мста нтъ. А въ деревн, въ глуши, я не могъ доставить вамъ развлеченія.

„Я долженъ поблагодарить васъ, Анна Николаевна, за то, что вы такъ просто и откровенно сказали мн, что вамъ скучно. Я сейчасъ же счелъ долгомъ оставить васъ. Что длается у меня въ сердц, буду знать только я… Дай Богъ вамъ не испытать ничего подобнаго. Прощайте“.

„Какой самоувренный мальчишка! — пронеслось въ голов Анны, когда она дочитала письмо и швырнула его на ночной столикъ. — Увидла бы, какой успхъ онъ могъ бы имть при другой обстановк… Здсь онъ не могъ мн доставить развлеченія!.. О какомъ же развлеченіи говоритъ онъ? Видно на себя не надется, а нужна посторонняя помощь… Какой дуракъ!“ — думала Анна, пока горничная одвала ее.

Потомъ она прошлась по большому старинному дому, пошла во второй этажъ, въ бывшія пріемныя комнаты прежнихъ владльцевъ имнія.

Неуклюжая, старинная мебель оставалась на своихъ мстахъ, какъ будто бы вросла въ полъ; множество всякихъ шифоньерокъ и этажерокъ разставлено было по угламъ; на стнахъ нкоторыхъ комнатъ оставались развшенныя гравюры. Ничего не было переставлено, а комнаты казались пустыми, непривтливыми.

Анн почудилось, что она пришла на кладбище. Она сла въ старинное кожаное кресло съ высокою спинкой и задумалась. Ей вдругъ пришло въ голову писать романъ. Теперь она совсмъ одна, ей никто не помшаетъ, а у нея есть такая хорошая тема. Какая это тема, она не отдавала себ отчета, — ей просто хотлось вылить свои страданія, которыя она перенесла одна, не подлившись ни съ однимъ живымъ существомъ.

Ей разомъ пришло въ голову это желаніе описать свою нечастную любовь, и надо было сію же минуту привести его въ исполненіе. Она быстро сбжала къ себ въ комнату, достала изъ письменнаго стола почтовую бумагу маленькаго формата съ громадными буквами А. S. и сла писать „романъ“. Ей хотлось начать со встрчи героя съ героиней, но ея первая встрча съ Шатовымъ была такъ безцвтна, что ее описывать было нечего, и она стала „придумывать“ какую-нибудь боле поэтическую обстановку.