Ржавчина

— А кто же заботится о могил? — спросила Вра. — Какой порядокъ… Внки!…

— Это ужь мы… Тутъ насъ трое наблюдателей… По зелененькой въ мсяцъ получаемъ… Да генеральша вдь и не знаютъ объ этомъ, — все дворецкій завдуетъ. А вотъ на Петра-Павла пріхала сама, такъ намъ красненькую дала… Славная барыня!… Это — настоящая.

— Что же, она одна прізжала? — полюбопытствовала Вра.

— У-у!… Куда теб! Въ двухъ экипажахъ подкатили… Одинъ-то не възжалъ сюда… Тамъ у церкви господа ждали… А генеральшина коляска въхала… Въхала!…- таинственно повторилъ онъ.

— И очень она плакала? — продолжала допрашивать она.

— Нтъ… Что вы, плакать!… Они тутъ компаніей пріхали, съ катанья… Не въ такомъ дух, значитъ… Плакать!… Конечно, дочка, да вдь она, сказываютъ, не своей смертью померла, — полупрезрительно, полусострадательно выговорилъ онъ.

Вра положила въ его ловко пріученную руку „благодарность“ и съ тяжелымъ чувствомъ пошла отъ могилы.

Сторожъ шелъ за ней и продолжалъ, какъ бы размышляя вслухъ.

— Конечно, за такихъ-то и молиться, потому на нихъ вдвое грхъ… Такъ нтъ: ни теб панихидъ, ни поминанья… Этого генеральша не любятъ… И могилы-то они словно боятся. На Петра-Павла пріхали, хоть бы изъ коляски вышли поклониться могил, - нтъ… Подали внокъ… Полковникъ тутъ какой-то съ ними прізжалъ… Онъ положилъ къ памятнику… И укатили опять… А ужь чтобы поплакать когда, — нтъ-съ, этого генеральша не любятъ… — закончилъ онъ, усаживая на извощика заплаканную Вру.

1881