С автоматом в руках

Почти все время проходило у ребят в дозоре. Они и не заметили, как наступила осень. Солнце уже не припекало, как раньше. Золотое и теплое, освещало оно красные рябины и ярко раскрашенные листья, которые даже при полном безветрии медленно слетали на землю. У оленей начался гон. По утрам уже были заморозки; на луга, заборы и телефонные провода ложился первый иней.

Вахмистры вынули из шкафов рукавицы и шарфы. Почти все по очереди побывали в коротком, очень коротком отпуске, и никто из них дома не обещал, что скоро приедет вновь. Такую роскошь могли себе позволить только те, кто жил недалеко от Пльзеня. Крестьяне запахивали стерню на полях, возили из леса дрова. Теперь уже никто не засиживался на лавочках, каждый искал тепла. В столовой уже не стоял кувшин кислого молока, такого приятного в горячие летние дни. Только сестра Карлика продолжала регулярно приезжать, для нее время года не имело никакого значения.

Вилем выходил в эти дни на природу рисовать. Его обычно сопровождал Цыган, его помощник и поклонник. У Цыгана было теперь много свободного времени: встречи с Яркой прекратились. Зато Храстецкий и в самом деле решил жениться. Время его свадьбы приближалось. Он все чаще ездил в Пльзень. Ребята немного ворчали по этому поводу, но по-прежнему держались вместе.

Иван Олива завел новое головокружительное знакомство в соседнем Ходове. Теперь это была дочь венского портного. Она элегантно одевалась и ездила в роскошном американском автомобиле. Говорили, будто в Вене она была замужем за американским офицером. Это знакомство пришлось лесовчанам не по вкусу: черт знает, что могло за ним крыться. Однако ребята молчали. Иван почти выбыл из их компании. Что поделаешь? Они жили в Лесове уже третий год. Теперь это были не просто веселые юноши, как в первые недели и месяцы. Все они возмужали, стали более спокойными и решительными. Выявились и различия между ними...

Пока еще ни один месяц не прошел спокойно, и это было хорошо: служба не казалась монотонной, и они день ото дня все больше осознавали свою роль на границе. Прошли те времена, когда они отвиливали от службы. Ребята уже не боялись темных ночей, не мучило их чувство одиночества и опасности. Улучшилась и их экипировка. Передатчики с той стороны границы продолжали заманивать чехов и словаков в "страну свободы". Но лесовчане стояли на страже. Они привыкли к лесовской заставе, к ее жизни. Только Карлик стал мечтать перейти на другое место и все ждал, когда удовлетворят его просьбу. Однако шансов на успех у него почти не было. Командиров не хватало, а у молодых, считалось, еще нет опыта, хотя на деле это было не так. Да, они не служили при трех режимах, как большинство их начальников, но они были коммунистами и от всего сердца хотели видеть свою страну социалистической.

Осенью они задержали женщину с ребенком, которую проводник пытался перевести через границу. Стромек стрелял в него в темноте и, как оказалось позже, слегка ранил в ногу, так что агенту пришлось обратиться в Баварии к врачу. Кем он был, никто не знал.

"А что, если это был Дядя?" - предположил Хлоупек, который всегда мечтал задержать опасного агента. Сверху о Дяде ничего не сообщали, как будто он сквозь землю провалился, но в Лесове о нем не забыли...

Как это ни странно, вот уже несколько дней на границе было спокойно. Даже ни один обычный перебежчик не попал никому из них в руки.

–  Пятница и вдобавок тринадцатое число. Вдвойне несчастливый день, протянул Храстецкий, вставая с постели и собираясь в наряд. Он шел вместе с бывшим таможенником Алексом.

–  Идешь к Гути? - спросил Цыган, игравший со Стромеком в домино.

–  Ага, а Вашек Коварж - к двадцать второму. Вот и все... Завтра личный состав заставы увеличится на одного человека. К прапорщику приедет его барышня.

–  Сестра?

–  А кто же еще?

–  Ну, господа, адью, - распрощался Вацлав. - Пан Храстецкий направляется на службу.

–  Служи хорошо да приведи кого-нибудь. И в нашей бедной хатке сразу будет веселей, ребятки! - прокричал вслед ему Цыган.

Патруль шел вдоль ручья к Гути. С Алексом в дозоре было хорошо. Храстецкий знал, что скучать ему не придется: таможенник каждый раз рассказывал фантастические истории из тех времен, когда таможенная стража только начинала свое существование. При этом он никогда не повторял одну и ту же историю дважды. Они прошли к западной окраине деревни, где у перекрестка дорог находился их пост. Именно такие места чаще всего контролировал командир: здесь он мог легко найти патруль.

Ночь прошла спокойно. Наступали холода, но ребята согревались от быстрой ходьбы, шагая с одного края деревни на другой. Под утро они зашли в полуразрушенный дом, где в прошлом году были задержаны два бандеровца. Храстецкий осмотрел следы в стене и на печи, оставленные автоматом Роубика. В этом здании патрули обычно чем-нибудь подкреплялись или даже кипятили чай во время положенного им отдыха, при этом перекресток всегда оставался в поле их зрения.

Они сидели у теплой печки, прихлебывая чай из жестяных кружек.

–  Кабаны! - закричал вдруг Алекс и прильнул к запыленному окну.

По лугу в направлении леса, не торопясь, возглавляемое крупным самцом, шло небольшое стадо кабанов, в котором было и несколько поросят. Время от времени кабаны останавливались, рылись в мерзлой земле и, построившись, как солдаты, по ранжиру в колонну, шли дальше. Алекс потихоньку поставил на боевой взвод свою винтовку.

–  Что скажешь, Вашек, если я подстрелю этого вепря?

–  Что ж, дистанция небольшая, - согласился командир патруля, попробуй. В Лесове выстрел не услышат, а остальным нет никакого дела.

Алекс просунул дуло винтовки в окно. Стрелок он был хороший, это все знали, и Храстецкий не сомневался, что кабану пришел конец. Алекс начал прицеливаться. Он не спешил. Стадо шло медленно, приближаясь к ним.

–  Черт побери, стреляй же, - прошептал Храстецкий.

–  Тихо, - ответил Алекс, прицелился и спокойно на жал спусковой крючок. Шедший первым кабан упал и перевернулся. Поросята запищали и скрылись в кустах, росших по другую сторону дороги. Старый вепрь, увы, тоже... поднялся и бросился бежать со всех ног. Правда, его движения не были уверенными.

–  Тьфу ты! - выругался Алекс. - Иногда достаточно бывает одной пульки. Пойдем посмотрим, наверняка он ранен.

Они поставили на место кружки, залили огонь и выбежали на луг. Ничего, никаких следов в том месте, где стадо исчезло в кустах. Лишь на самой опушке между кустиками земляники Храстецкий заметил капли крови.

–  Кровь! - закричал он.

–  Охотники говорят "цвет", - поправил его Алекс.

–  Неважно. Главное, что ты попал в него. Как далеко может он уйти?

–  Иногда раненый кабан ложится совсем близко, иногда его вообще не достанешь.

–  Надо же, - возбужденно проговорил Храстецкий, - пойдем по следам, ладно? Не допустим же мы, чтобы где-нибудь на лугу или в лесу осталась лежать такая гора мяса!

–  Конечно. Пойдем потихоньку, найдем его и добьем. Это оказалось нелегким делом. Они то теряли "цвет", то снова его находили, ползали на коленях и снова искали. То и дело в высокой траве им чудился кабан. И опять никаких следов. А солнце уже поднялось. Алекс был готов сдаться, но Храстецкий подгонял его. Они прошли километра четыре и отдалились от предписанного им маршрута движения.