Саммаэль

Тонкости межпланетных перевозок Саммаэль, впрочем, оставил на пото?м.

За прошедшие триста пятьдесят лет Арденна колонизовала более пятисот миров. Что интересно, некоторые из них исходно были обитаемы; ну да что бывает с аборигеном, когда приходит технически подкованный колонизатор… В настоящее время все эти пятьсот миров, — и несколько тысяч автономных узлов связи, военных баз, транспортных терминалов, горнодобывающих комплексов! — были связаны в единую глобальную информационную сеть.

И вот эта Сеть Саммаэлю и была нужна.

Потому что только сбор информации по громадной площади, с высочайшей подробностью и во все моменты времени мог дать Саммаэлю нужную ему картину. А уж что делать с этой информацией, как её обрабатывать, как интерпретировать результаты, — это Саммаэль знал. Точнее, на тот момент думал, что знает.

Далее. На сегодняшний день Федерация чувствовала себя не очень. С одной стороны, централизованное управление и централизованное снабжение при крайне высокой протяжённости коммуникаций вовсе не способствовало счастливой жизни и продуктивной деятельности. Дальняя колония, сев без еды и без топлива, закономерно начинала бузить. Бунт подавлялся, — иногда оружием массового поражения, — но возникал следующий. На данный момент порядка сотни колоний практически не управлялись из Метрополии, представляя собой так называемую «Периферию»; впрочем, информационные сводки с большинства из них поступали исправно.

Также, по слухам, на «западной» окраине Федерации флот Арденны был связан некоей широкомасштабной военной операцией; причём, поговаривали о вторжении извне. Частично это объясняло, почему так мало внимания уделялось ситуации с Периферией. Впрочем, слухи оставались слухами, а сектор Хайнака был далеко; и этот вопрос Саммаэль также оставил на будущее. Если в будущем, конечно, этот вопрос его заинтересует.

Сейчас бо?льший интерес представляла глобальная информационная Сеть; и некоторый интерес — сама колония Дейдра.

С одной стороны, Дейдра находилась на самой окраине Федерации. Ещё, конечно, не дикая Периферия — но уже глухомань, задворки, деревня Зажопино. С другой стороны, колония была пока что под управлением Метрополии, и считалась планетой благополучной. Может быть, потому, что на Дейдре был расположен один из трёх в Федерации судостроительных заводов? Наверное. Была — помимо верфи — также пара судоремонтных предприятий, к ним тяжелая металлургия и машиностроение, электронная промышленность. Крупный грузовой порт, военная флотская база, армейская лётная академия. В общей сложности под сто миллионов человек, в восьми городских агломерациях, и доброй сотне фермерских поселений.

В общем, для задуманного Саммаэлем Дейдра была удобна.

И — да, что самое интересное! — здесь же был и свой, местный университет. А в соседнем квартале располагался филиал Айзенгардского института астрофизики. К этому заведению Саммаэль испытывал некую смутную тягу; надо было сходить на разведку, надо было… да руки пока что не доходили.

Пока что Саммаэль гонял компьютер, копал свою математику, курил местный дерьмовый табак да хлестал купленный втридорога кофе с Алканги. Впрочем, деньги водились; за консультации платили неплохо, а, удерживая достоверность своих прогнозов на уровне в пятьдесят один процент (при среднем по рынку «пятьдесят на пятьдесят»), Саммаэль заработал себе даже что-то вроде репутации.

Только скучал по Сумеречью. Скучал частенько. Нельзя было тут, как в Сумеречье: вдох, выдох, — и ты в другом мире. Нельзя было смыться в соседний мир, коли здесь наследил; нельзя было просто так, с бухты-барахты, отправиться ужинать в знакомый ресторан за двадцать линий отсюда. Нельзя было даже достать патроны к «беретте», не в ходу был тут калибр девять на девятнадцать [2] ; а где был в ходу — да как дотудова доберёшься. А покупать свой корабль и идти учиться в лётную академию, — до этого Саммаэль пока ещё не дозрел.

2

Скорее всего, «Беретта-92», пистолет калибра 9х19 мм.

Но самое главное — скучал Саммаэль не только и не столько по Сумеречью. Скучал по Ани, скучал по Лари. Скучал по Джуду.

Глава 2. Ани, Лари, Джуд

Да, в Сумеречье-то Саммаэлю жилось неплохо. Сытно, тепло и весело.

Из своего угла, справа от входа, Саммаэль ещё раз оглядел кабак.

Всё было, вроде бы, нормально. Компания в центре зала, правда, была шумновата; грохотала по сдвинутым столам пудовыми кулачищами, требовала пива и мяса. Один организм драл лю… извлекал звуки из некоего четырёхструнного щипкового музыкального инструмента (Саммаэль зарёкся называть лютню «лютней», поскольку даже в ближайших соседних мирах этот инструмент называли очень по-разному); остальные не обращали на музыканта внимания. Работяги с соседней мануфактуры, подумалось Саммаэлю, вон, ручищи все в машинном масле. Не набухались бы да не испортили бы ужин; сразу после перехода жрать хотелось отчаянно.

Впрочем, два дедули за столиком поодаль, кажется, не ожидают особых проблем от этой компании; сидят себе за чем-то, напоминающим нарды, катают сосредоточенно кости да двигают фишки. По-видимому, подобные попойки были здесь в порядке вещей. Да и коммивояжеры за разными столиками в левом углу… нет, эти, правда, мандражировали. Саммаэль чувствовал — хотели все трое поесть да и срыть отсюда по-быстрому; дёргались, сидели как на иголках да кутались в длинные плащи. А «по-быстрому»-то не выходит, единственная официантка сбивается с ног, еле успевая обслуживать рабочих.

Да, шумновато здесь становится, шумновато.

Саммаэль оправил свой плащ — почти как у того торгаша; да и снят был с такого же, торговал тот, кажется, керосиновыми лампами, да теперь не торгует, только завтра вспомнит, как его зовут, — и ненароком нащупал под плащом рукоятку пистолета. Так, на всякий пожарный случай. Потому что магия магией, эмпатия эмпатией… а некоторых противников Саммаэлю пока что трудновато было предсказывать. А некоторых, демонстрировавших, по-видимому, отсутствие мозгов в голове, — и вовсе было никак. Так что «беретта девять-на-девятнадцать» выручала Саммаэля не раз и не два…

Всё изменилось в один момент. Топот кованых сапог по лестнице — и в подвале вмиг стало тесно. Пять… восемь в форме. Шинели, форменные фуражки, длинные ружья… так, карабины с ручной перезарядкой, первый выстрел в молоко, а второго уже не будет, пока полицай дрочит затвор — я успею его достать… стол пинком от себя и уход с линии прицеливания влево, эти трое щёлкают клювами… Ой.

Взгляд. В упор — и левее, туда, куда Саммаэль только что собирался уйти. Холодный и жёсткий, как лезвие топора. Светлые, почти белые глаза из-под черной широкополой шляпы… хотя в кабаке вообще-то темно. Не в шинели, в штатском; вошел после своих полицаев; грамотно вошел, не привлекая внимания: дождался, пока я продумаю свой маневр, а потом спокойно пронаблюдал, в какую сторону дёрнусь. На то бы и девятимиллиметровый — да не успеть, не вытащить из-за пазухи, вон тот топотун уже доворачивает на меня свою бандуру…

Только «бандура»-то почему-то из рук у него медленно выплывает. А рот — тоже медленно — разевается от удивления. А потом и у соседа у евоного ружьишко из рук… тоже, как будто бы за цевьё кто-то тащит. А потом эти вот два ружья — бум! — своим хозяевам по головам! И — опа! — оба по сторонам валятся, а карабины — будто бы сами по себе — уже принимаются за следующих! А один-то коммивояжер — двое куда-то делись — со стула почему-то вскочил, и лицо почему-то перекосило, и тянет почему-то из-под плаща что-то длинное и похожее на «маузер». А со стола — сама по себе — в воздух прыгает граненая бутылка с чем-то красненьким, и — шмяк! — с размаху прямо шпику по черепу. Бутылка вдребезги, шпик под стол! А маг-то, маг… или комиссар, или как его там, — шляпа-то с лысой башки слетела, и глаза вовсе не белые, один-то серый, а на другом и вовсе бельмо, — корчится, будто ему локотки-то за спину завели. А ружья летающие уже как бы и в ветряную мельницу превратились, крутятся в воздухе как бешеные, а полицейские только с лесенки по сторонам летят…