Саммаэль

И только тут Саммаэль заметил, что карабины крутятся в воздухе не сами по себе, а мелькает между ними смазанная, едва различимая, — но вроде бы девичья фигурка. И за спиной у комиссара, держит ему локти, — тоже что-то неразличимое и смазанное, но на первую очень похожее. Да и та бутылка, что агента-коммивояжера под стол убрала, — так она не сама ему об репу разбилась, а держал бутылку растрёпанный чернявый парень в джинсах, курточке да берцах. И направляется этот парень сейчас ровно к столику Саммаэля, улыбается до ушей — и весело так, с юморком, говорит:

— Валим отсюда. Валим-валим.

И только тут до Саммаэля дошло, что весь этот спектакль разыгрывается в его честь.

Вскочил, одной рукой подцепил сумку, другой дёрнул из-за пазухи пистолет, дал предупредительный над головой у самого боевого работяги, который только-только решил вскочить и присоединиться к драке. Подивился ещё, как медленно валится гильза на пол — и как медленно голова драчуна втягивается в плечи. А сам — вперёд, вперёд, через кухню, где кухарка едва ещё двинулась к двери чёрного хода, нелепо застыв на бегу, где языки пламени от плиты медленно и лениво тянутся к потолку, — по лестнице вверх и на улицу. И только в переулке, когда время восстановило свой нормальный ход, когда по сторонам парня, встали, ничуть не запыхавшиеся, те две девчушки-близняшки, Саммаэль позволил себе привалиться к стене, выдохнуть и ругнуться сквозь зубы.

А парень тем временем отвесил картинный поклон, сорвав с головы несуществующую шляпу с пером, и произнёс:

— Ваш выход, маэстро!

Что-то многие в этом мире знают, кто я такой и чем занимаюсь, — подумал Саммаэль, подготавливая переход и уводя всех четверых подальше от этой гостеприимной таверны.

***

Устроились в стогу сена в амбаре, за две или три линии от таверны. Ели окорок, который Ани предусмотрительно прихватила на кухне. Запивали молодым красным вином, который Лари — не менее предусмотрительно — стырила со стола. Костерили Джуда, который — нет чтобы приглушить шпика молодой бормотухой — извёл на это полезное дело выдержанное марочное! Джуд тренькал на прихваченной лютне — ну никто, кроме Саммаэля, не ушел без добычи! — и отмазывался, что молодое винцо будто бы для здоровья полезней. Выясняли, действительно ли Ани была похожа на ветряную мельницу со своими двумя карабинами — или же Саммаэлю это показалось. И все — дружно — ржали над тем, какое у Саммаэля было хлебало, когда ружья сами по себе стали летать по воздуху!

А под конец, когда отсмеялись да успокоились, Саммаэль спросил Джуда:

— Чего этому комиссару было от меня нужно?

— Ты.

— В смысле?!

— Не умеет человек между мирами ходить. А ты умеешь.

— И что он собирался со мной делать?!

— Нанять тебя хотел.

— Так. А почему тогда вы меня оттуда потащили?

— Хе, — Джуд усмехнулся в темноте. — А нам ты нужнее.

***

Пока Саммаэль спал, Лари вытащила у него из-за пазухи пистолет, и подстрелила где-то в поле зайца. И тот и другой факт — спереть у колдуна пушку, не разбудив, и подбить зайца из пистолета — в общем-то, внушали уважение… даже если забыть о вчерашних подвигах сестричек. Пуля, правда, оторвала косому голову; но остальное отлично пошло на завтрак. Кофе у девушек не было; но был котелок, а у Ани нашелся травяной сбор, — и, при всём своём неуважении к сушеным травам, чай Саммаэль оценил.

За завтраком, пораскинув мозгами, Саммаэль пришел вот к какому выводу. Во-первых, сестрёнки-драчуньи были сами по себе интересны; замедление субъективного времени, и стрельба влёт из всего, что стреляет… более чем полезные качества, если уметь ими пользоваться. Да и — эту причину Саммаэль счёл даже более важной — комфортно ему было с ними. Легкие, жизнерадостные, не прячутся, даже понимая, что имеют дело с эмпатом… чего-то это да стоило.

То есть, с этими людьми следовало бы задержаться.

И второе понял Саммаэль. Что он ни в коем случае не станет выполнять их заказы, типа «доставь нас на Аэрдон» или «разведай соседний мир, поищи, где стать лагерем». Нет. Саммаэль не собирался работать ни извозчиком, ни разведчиком. По мнению Саммаэля, переходы и разведку должны были освоить все трое, любой ценой — и в полном объёме. Научиться шастать по своему выбору из мира в мир, изучить все опасности перехода, и всё это ничуть не хуже, чем сам Саммаэль!

А дело всё было в Джуде.

Бойцов– то Саммаэль видел; и быстрые, и меткие, и готовые прихватить что плохо лежит, — они не были редкостью. С кем-то Саммаэль дружил, кому-то намял бока — не мешай человеку идти туда, куда он хочет, и ёбнуться тем местом, каким он хочет! — а от кого-то и сам драпал в переход. Нет, эти девочки были, конечно же, супер — замедление субъективного времени как минимум в десять раз, — но тоже ничего необычного.

А вот Джуд был редкостью. Один на миллион, думал Саммаэль; или на миллиард. Таких очень мало. И о них Саммаэль читал разве что в сказках.

Джуд, в отличие от сестрёнок, умел выходить в Хаос; правда, не был способен там ориентироваться. Но это, блин, ему и не требовалось! Джуд хотел, чтобы здесь, в этом самом месте Хаоса, появился Мир, с морями, озёрами и реками, со зверьём, птицами, и даже с людьми… и Мир, сука такая, появлялся. Более того: вечером, перед сном, Джуд продемонстрировал, что может модифицировать и уже существующий мир. По велению Джуда, — точнее, не по словесному велению, парень прикрывал глаза и молча себе что-то воображал, — на горке поодаль то появлялась, то исчезала ферма. И Саммаэль даже не поленился и сходил на разведку. И ферма как ферма, собака брехает, и хозяева дома, муж, жена и две дочки, одной семь, другой десять, почувствовать их сны можно аж с километра… а во второй раз — нет фермы как нет, как никогда и не было, луг да просёлок. И не было здесь людей аж две недели, даже и следов не чувствуется; сено высушили, в амбар скидали — и домой…

Откуда она взялась, эта ферма, когда Джуд пожелал, и куда она потом исчезла, — то Саммаэлю было неведомо. И что творилось с её обитателями, возникли и исчезли они по желанию Джуда, или переместились из мира в мир вместе со своим домиком… тоже неизвестно. Одно Саммаэль знал наверняка: ни Джуд, ни Саммаэль не перемещались. Оставались в одном и том же мире. А сам мир — менялся.

И вот эта способность, способность творить, — создавать миры, менять уже имеющиеся, — была настоящей редкостью. А Джуд, олух, считал, что ничего «особенного» и не делает…

Чёрт подери, Саммаэль ведь родился и вырос отнюдь не в идеальном мире! И быстро понял, что ни руками, ни колдовством, — да ничем его, гада, не изменишь и с места не сдвинешь! Вообще ничем. Кроме… кроме как с помощью такого вот уникума. Хиппи чернявого, в джинсе да в курточке да в ботиночках-берцах.

И вот этот хрен моржовый, «творец» недоделанный, — должен был выжить. Научиться видеть и маневрировать. Научиться, по крайней мере, возвращаться в те миры, которые сам же по недосмотру и создал. И должен был сам научиться разбираться, что следует делать, и как. Потому как разбрасываться подобными существами ну никак не следовало. И мешать им тоже не следовало. А вот помогать… может быть.

Как раз таки с возвращением– то у Джуда и был главный проёб… как Саммаэль понял из короткого вчерашнего разговора. В первый раз, когда вылетел по дури в Хаос, пересрал, и выдумал на пустом месте себе тёмный лес с волками. От них опять в Хаос, оттуда опять в какую-то фигню, правда, уже без волков. Отдышался, попробовал вернуться назад — а вот и фигушки. А никак. Потом, конечно, пообтёрся, примечтал себе двух помощниц — сестричек Ани и Лари… а потом что?! Тем же способом примечтал себе и Саммаэля?!