Санктум

Эдвард резко повернулся и шагнул ко мне, впиваясь в меня глазами, которые горели… гневом.

– Зачем, объясни мне?! – прорычал он, махнув рукой на окружающую нас пещеру. – Почему тебя не устраивает обычная жизнь?! Тысячи женщин были бы счастливы выйти замуж, иметь ребенка!! Тебе уже тридцать один!! Почему тебя тянет на приключения?! Почему не влюбишься в кого-нибудь?!

– Я… - я онемела от его тирады, ошеломленная его злостью, его вопросами. А затем до меня дошло кое-что. – Откуда ты знаешь, сколько мне лет? – оторопело спросила я, не помня, чтобы мы говорили об этом.

– Не переводи тему, - приказал Эдвард строго. – Ответь мне! Я должен знать!

– Ну… я… - я опустила глаза, снова чувствуя смущение. Странно, но мне вдруг захотелось разрыдаться, как пятилетней девчонке. На самом деле, мне стоило рассердиться. Никто не может мне указывать, как жить. Но сейчас, все еще под впечатлением от осознания, что он может оказаться ангелом из моих снов, я не могла сердиться на него. Он имел право разговаривать так со мной.

Он просил меня раскрыть ему душу. Но во мне расцветало слишком много противоречивых эмоций, чтобы разобраться во всем. Я почувствовала себя неожиданно слабой, уязвимой перед ним. И сказала… правду… запинаясь:

– Я… я люблю приключения. И я… моя жизнь кажется мне скучной без них. Я всегда была такая… серая, неприметная… и неуклюжая. Мне хотелось изменить это… как будто я рождена для чего-то большего. Хотелось доказать, что я могу быть сильной, что я чего-то стою… что я не просто приземленная скучная библиотекарша из Сиэтла… - к концу тирады мой голос совсем затих.

Я всхлипнула, вдруг осознав, какими жалкими выглядят, наверное, мои попытки доказать что-то со стороны. Особенно сейчас, рядом с ним – таким сильным и уверенным. Сейчас я казалась себе глупой и ужасно слабой.

– Для женщины величайшее счастье есть рождение детей, - Эдвард сказал это так, будто ему не семнадцать, а все пятьдесят, и он точно знает, о чем говорит.

Я подняла на него внезапно увлажнившиеся глаза, проклиная себя за беспомощность, которую ощущала перед ним. Как он сделал это? Как заставил меня почувствовать себя такой?

Его лицо больше не было злым – оно было несчастным.

– Почему, Белла? – прошептал он, и его холодные пальцы вдруг легонько скользнули вдоль моей щеки. – Почему ты не хочешь создать семью?

– Не знаю, - я пожала плечами и трусливо отвела глаза в сторону, потому что это была не та тема, которую хочется обсуждать одинокой женщине в тридцать лет. – Как-то пока… не сложилось.

– Но ведь были же… мужчины? – его голос зазвенел от напряжения, но вопрос был задан с надеждой.

Я снова пожала плечами, не поднимая глаз.

– Все не те, что нужно, - печально сказала я правду, чувствуя себя ужасно неловко от того, что мне приходится делиться сокровенным со странным незнакомцем, мистическим образом оказавшимся рядом со мной.

– Чем не те? – с досадой произнес, почти простонал Эдвард. – Хорошие… парни. И они любили тебя…

Ну не буду же я ему сообщать, что зато я не любила их… Кстати, а откуда он знает, любили ли они меня?

– Кого же ты ищешь? – просил Эдвард довериться ему.

Я перевела полные слез глаза на Эдварда – его красивое лицо было так близко от моего… Сердце ёкнуло и пропустило пару ударов, и мысли, заполнившие голову, были отнюдь не возвышенными… Пораженная силой неожиданно охвативших меня чувств, я покраснела и опустила глаза, потому что то, что мне в действительности хотелось бы ответить, нельзя было произносить вслух. Не могла же я признаться, что ОН привлекает меня прямо сейчас, в этой пещере, и неважно, выберемся мы отсюда или нет. И он был раздражающе молодой! Это постоянно отрезвляло меня.

– Не бойся, - сказал он вдруг удивительно мягким, обволакивающим, почти гипнотическим голосом, отчего мое сердце заколотилось даже сильнее. Особенно когда его пальцы напомнили мне, что все еще находятся около моей щеки.

Тем не менее, я удивилась.

– Я не боюсь, - уверила я, но не подняла голову, потому что опасалась, что он сможет прочитать все, о чем я думаю, в моих глазах.

– Нет? – теперь в его голосе тоже прозвучало удивление.

– Нет, - я осторожно взглянула на него, он хмурился. – Почему ты все время спрашиваешь это?

Мы смотрели друг на друга испытывающе… и неприлично долго… но ни один не отвел глаза первым.

– Не знаю, - наконец, вздохнул Эдвард, опуская руку с моей щеки. Он нахмурился сильнее. – Так ты ответишь на мой вопрос?

Я с трудом смогла вспомнить, о чем мы говорили. Было невозможно сосредоточиться, находясь так близко от Эдварда… его запаха… взгляда… и своих собственных мыслей. Ах, кажется, он спросил, кого же я ищу?

– Не знаю, - ответила я и сглотнула комок. – Может, никого. – Может, это была правда. По крайней мере, до сегодняшнего дня я бы ответила именно так.

– Агрх… - Эдвард прорычал и отвернулся, и быстро закинул рюкзак на свое второе плечо.

– Пойдем, - приказал он. – Нужно вытащить тебя отсюда.

– Почему бы тебе не проломить стену или что-то подобное? – пошутила я, чтобы разрядить напряжение, ковыляя за ним следом. Ноги были обнажены, оставшись без ласт, и осколки больно впивались в стопы, заставляя меня прихрамывать и передвигаться медленнее обычного, хотя я двигалась, в отличие от Эдварда, налегке. Да и колено мое болело. Кровь остановилась за время сна, но нога была распухшей, и каждый шаг отдавался сильной болью.

Я, конечно, шутила, но почему бы не представить его вдруг всесильным и могущественным? Смог же он каким-то невероятным образом пробраться сюда, почему бы ему не вытащить отсюда нас обоих тем же путем? Почему мы движемся обычным способом, как… люди?

Это была шутка, но Эдвард вдруг остановился как вкопанный и оценивающе посмотрел на стену. Он нахмурил брови, словно решал в уме логическую задачу, и аккуратно провел пальцами вдоль узкой трещины, ведущей снизу вверх неизвестно на какую высоту.