Щит света

Ответом мне стал затуманенный взгляд человека, который чуть ли не впервые за всю свою жизнь чувствует себя безоговорочно счастливым и ни о каких ограничениях и слышать не желает.

Ладно, даже если по неопытности до магического истощения дойдет, не страшно. Отлежится, зато поймет, что в нашем деле рисковать понапрасну не стоит.

— Кстати, что по безопасности усадьбы решил? Или так руки до нее и не дошли? — поинтересовался я у Спиридона.

— Почему же не дошли? Обижаешь, Демьян Павлович! — с нарочитой укоризной в голосе отозвался Савватьевич. — На ночь, понятное дело, закрываемся. И днем тоже.

— Так народ туда-сюда ходит, скажут — неудобно это. Да и кто им дверь откроет, если у каждого свои дела?

— У меня на сей счет ценный специалист есть, — хитро прищурился заместитель. — А вот как раз она и идет! — махнул он рукой в сторону дороги.

К усадьбе медленно подходила та самая бабка, которую я встретил в день рождения, а затем на пожаре в Больших Заимках.

— Устинья Петровна! Мимо нее даже мышь не проскользнет, — с довольным видом сообщил Спиридон, а я почему-то сразу же подумал про Цапа.

Ну да, ну да. Только сдается мне, суслик даже в наглухо закрытый дом пробиться сможет, если понадобится, и никакая Устинья Петровна ему в том не помешает.

— А как она поймет, открывать дверь или не стоит? — поинтересовался я. — Свои на пороге или чужаков принесло?

— Гляди, что я замыслил, — Савватьевич подхватил меня за рукав и потащил в дом. — Видишь, как здесь окно вынесено? — ткнул он пальцем в выступающий эркер. — Вот здесь Петровну и посадим. Она сразу увидит, кто пожаловал. Свет над крыльцом я уже обеспечил.

— И что, бедная старая женщина так и будет туда-сюда подпрыгивать, чтобы двери нам открывать-закрывать?

— Это я тоже продумал! — Спиридон ткнул пальцем в какой-то рычажок. — А главное нашел мастера, который нам такое сотворил. Дистанционка! — с благоговением и чуть ли не по слогам произнес заместитель, явно повторяя по памяти чужое слово.

— А если ее на рабочем месте сон сморит?

— А на этот случай есть отдельное оповещение, — на сей раз палец Савватьевича улетел куда-то под потолок, где я увидел небольшой колокольчик с отходящим от него в сторону двери шелковым шнуром. — Дернешь на крыльце за второй конец, тут же звон раздастся. Ладно, а теперь пошли Устинью Петровну встречать.

При виде нас бабулька заулыбалась, я бы даже сказал — засияла как красно солнышко.

— Вот и мне работенка нашлась у Демьянушки! Я теперь не просто арендаторша али слуга простая, я отныне привратник, о как! — радостно сообщила Устинья.

Откровенно говоря, идея заместителя поначалу показалась мне не самой лучшей, но теперь я подумал, что в этом, возможно, что-то есть. Правда, возраст у бабульки такой, что она, скорее, в фамильные привидения годится, а не в привратники, но если справится и самой не в тягость будет, то почему бы и нет? А то реально устал я от незваных гостей.

— Хм, едет, что ли, кто-то? — произнес Спиридон и сложил ладонь козырьком, наблюдая за облаком пыли. — Точно скачет. Но не из Заимок. С Пятигорья, что ли? Гляди-ка, прямо к нам правит!

Я мысленно застонал. Ненавижу непрошеных визитеров, а им здесь словно медом намазано! Кого на этот раз нелегкая принесла?

Всадником оказался Сергей Михайлович. Он подлетел прямо к крыльцу, спрыгнул с лошади и кинул повод Спиридону, который и не подумал отказаться от выпавшей ему роли конюшенного. Бабушкин муж выглядел непривычно суровым и усталым, его щегольской камзол был густо покрыт дорожной пылью.

— Паромот не отдам, — сразу же обозначил я свою позицию, на что Сергей лишь устало махнул рукой.

— Сергей, гляди как я теперь могу! — подбежал, заметив его, Павел и сотворил очередную мерцающую бабочку.

Салтыков лишь моргнул в ответ, явно не впечатленный бесплатным представлением, а затем обратился ко мне.

— Сюда едет Елизавета Илларионовна со своим доверенным слугой. Мы все вместе некоторое время поживем в твоей усадьбе. Я решил предупредить тебя, чтобы это не стало неприятным сюрпризом. В твои дела не лезем, с разговорами к тебе не навязываемся, только если сам захочешь.

— А с чем связано такое неожиданное желание? Вспомнить давно минувшие дни? Кого-то ностальгия замучила? — я был раздосадован и не считал нужным скрывать свое неудовольствие.

— В Смоленске неспокойно.

— Прости, не понимаю, о чем ты. В каком смысле неспокойно? У вас же там театры и прочие светские развлечения.

— Театры закрыты уже второй день, — Сергей устало вытер вспотевший лоб. — Мы знали, что какие-то безумцы регулярно порываются выступить против Империи и ее законов, но никто не принимал всерьез кучку этих восторженных идиотов со свернутыми набекрень мозгами. А вчера утром они захватили телеграф. Их, конечно, быстро оттуда выкурили, но… у них неожиданно оказалось довольно много приспешников. И теперь они бьют окна, срывают афиши и громят лавки. Грозятся устроить манифестацию. Я счел, что в такой ситуации Елизавета Илларионовна будет гораздо спокойнее чувствовать себя здесь, нежели в нашем городском доме, на который уже было совершено нападение. Ну а Павел и так уже здесь обжился, как я могу судить.

И тут кусочки мозаики в единый миг легли на свое место. Не все, но большая часть — точно. Чтобы не рассказывать одно и то же два раза, я попросил Спиридона как можно скорее найти Кешу и направить его в беседку, куда я увлек за собой бабушкиного мужа.

Еще минуты через три я представил их друг другу и рассказал об очередном предсказании вещей.

— Мертвый спит, бедный обижен, богатый удручен. Льется кровь водой на чужие мельницы ради старых клятв. Сила хитрости место уступает…

Услышав полный текст предсказания, Сергей сжал кулаки и застонал.

— Только не это! Нам запрещено вмешиваться в людские дела, а всякие манифестации или, не дай небеса, революции — как раз по этой части числятся, тем более что скверной здесь и не пахнет. Властелин реально решил нас переиграть хитростью, ведь эти безумцы упирают на то, что в нашей стране слишком много обездоленных и обделенных, потому что все богатства захапали себе аристо. И находятся те, кто охотно ведутся на эти речи.

— А что мешает тебе связаться с начальством и попытаться объяснить, что мы стоим на пороге большого кровопролития? — поинтересовался я. — Всё-таки вашим не безразлична судьба человечества, иначе бы меня сюда не забросили. Может, тогда еще какая помощь свыше придет? Я всё-таки, к огромному своему огорчению, не всесилен, вчера вон едва не сгорел свечкой.

— Даже если я сумею доказать тем, кто там, — он многозначительно указал пальцем наверх, — что происходящее дело рук Властелина, совершенно не факт, что кто-то этим всерьез обеспокоится. Тем более у нас пока нет никаких подтверждений, что за народными волнениями стоит он или его миньоны. Я даже в теории не представляю, какую роль он мог бы там играть.