Сдохни, но сделай

– Блядь, сколько народа полегло, - прошептал Семён. Олег подошел к курившему возле машины водителю

– Привет, братец. Откуда столько? – спросил он.

– Завалы разбираем, ищем выживших, - коротко ответил тот.

– Руки рабочие нужны? – спросил Олег.

– Нужны. Ты откуда?

– 38-й танковый. А вы?

– С Гарнизона. 44-й. Мотострелки.

– Мир, выходит?

– Мир. Нах пошли все эти терки, когда такая жопа творится, - водитель яростно втоптал окурок в асфальт. Полез в кабину. – Если с нами надумаете, перекурите минут пять и поедем. Транспорт есть?

– Имеется, - ответил Олег. Подошел Семён, до этого прислушивавшийся к разговору.

– Вы где работаете? – спросил он.

– На Гоголя, - ответил водитель.

– Найдем. Нам нужно про товарища узнать, - сказал Семён и потащил Олега обратно в суету приемного отделения.

Вместо Маши там рулила процессом новая девушка. Сортировала пациентов по кабинетам, ругалась на санитаров и медсестер, заполняла какие-то бумажки…

– Где можно узнать, куда нашего товарища дели? – выловил её среди шума и суеты Олег.

– Я вам не справочная, - отрезала та и попыталась удрать по своим делам.

– Маша добрее была, - проворчал Олег.

– А вы Машу где видели? – тут же остановилась девушка.

– Меняемся? – сходу сообразил Семён: - Вы нам про товарища, мы вам про Машу.

– Блин, ладно. Как зовут?

– Мушкин Сергей Николаевич, лейтенант танкист. Травма ноги. Сюда привезли минут сорок назад.

– С травмами в травматологию всех поднимают. Там нужно искать, - тут же ответила девушка и требовательно уставилась на них.

– Второй кабинет налево от лифтов. Не будите только её, пожалуйста, - сдался Олег.

– Будите? – удивилась девушка. Наморщила лоб, соображая. Хлопнула себя по нему рукой. – Блин, она же вторые сутки здесь была. Ладно, спасибо, ребята.

– И вам, - поблагодарил Семён.

Они просочились по лестнице на второй этаж. Миновали хорошо знакомое им хирургическое отделение и очутились перед дверью с надписью «Травматологическое отделение № 1». Вошли внутрь. Тут было шумно, тесно и грустно.Весь коридор отделения был заполнен людьми, замотанными, загипсованными или ещё только ждущими своей очереди. Медперсонал выбивался из сил, пытаясь помочь. Тут же нашелся и Ворчун. В забинтованной ноге и с костылем под мышкой он перемещался по отделению со здоровенной сумкой на плече. Вот он допрыгал до бледной женщины, сидящей на полу. Плюхнулся рядом и принялся её расспрашивать. Достал надувную манжету из сумки, натянул ей на руку и накачал насосом. Шустро смастерил из бинта петлю и надел на шею. Помог подвесить руку. Ободряюще хлопнул по коленке и с трудом поднялся на ноги.

– Ворчун! – окликнул его Семён. Тот покрутил головой, заметил товарищей и нахмурился.

– Ты как?
– парни подошли к нему, и Семён критически оглядел Ворчуна.

– Нормально. Сказали вроде ушиб сильный. Рентген пока занят сильно. Потом посмотрят. Девушку сдали?

– Даже до операционной довезли, - отчитался Олег.

– Плохо дело?

– Не знаем. Наверное.

– Жаль. Красивая. А мужик умер. Инфаркт. Не успели.

– Сегодня столько таких красивых погибло… и мужиков нормальных, - горько заметил Семён.

– А что вообще за херня произошла? Не в курсе? – спросил Ворчун.

– Откуда?

– Народ тут говорит, что по всему городу ракеты били. Кто-то говорил, что в ГЭС попали.

– Ты тут будешь? – спросил Семён. Какое-то чувство гнало его прочь из госпиталя, туда в город.

– Да. Если что, где встречаемся?

– В полку наверное, где ещё-то. Если что, весточку оставим дома.

– Принял. Ладно, топайте. Я меня тут дел выше крыши, - Ворчун несчастным не выглядел нисколько, скорее озабоченным неожиданно свалившейся на него работой.

– И это, тут Леха бегает, даже в робе медицинской. Раненых таскает.

– Лады, привет ему передавай. Мы в город двинем. Там нужно завалы разбирать.

– Удачи. И, осторожнее там. Я вот долазился по завалам, - Ворчун немного грустно глянул на парней.

– Давай. Выздоравливай. Бог даст – скоро встретимся, - парни пожали руку Ворчуну и потопали на выход.

Их машину подперли со всех сторон, и пришлось долго и матерно выруливать, все-таки забодав пару бамперов.

– Ну и хрен с ними. Поехали, - махнул рукой Семён. Город ждал. Город, однажды поднявшийся из пепла и вновь обращенный в него, ждал помощи. Каждая пара рук была сейчас важна.

***

Послышался топот ног, Семён поднялся с дивана и зевнул. Посмотрел на часы. Десять минут сна, хочется ещё.

– Семён Михалыч! – позвал его голос Ани.

– Я тут. И я Бурят, - свирепо ответил Семён.

– Хорошо Бурят Михайлович, - согласилась девушка, показываясь из-за угла.

Следом за ней топали двое бойцов из группы раскапывающей соседнее здание. Там тоже, по словам очевидцев, были слышны крики и стук заваленных людей.

– Где?
– спросил один из бойцов, державший в руках стремянку.

– Сюда тащи, - Семён показал пальцем на щель в полу. Споро опустили стремянку, спустились вниз сами.

– Мертв, уже холодный, - констатировал боец, пощупав пульс у лежавшего на полу мужчины.

– Пошли дальше искать, - вздохнул Бурят и начал осматриваться по сторонам.

– Тут ты ничего не найдешь, - заметил боец: - Все завалено. – Действительно, комната с трупом была единственной уцелевшей вокруг. Всё остальное превратилось в натуральную мешанину обломков и огрызков здания.

– Возвращаемся, - принял решение Бурят. Придется искать другой путь, или ждать когда освободится бульдозер, чтобы попробовать подобраться с улицы.

– Блин, - расстроилась Аня. Столько трудов, столько времени напрасно.

– Такая работа, девочка, - легонько обнял её Семён. Работа, полная боли, усталости и разочарований. И с крохотной искоркой надежды, что где-то, в глубине души, присутствует у каждого спасателя.

Глава 5 Совесть

Дверь машины хлопнула, отсекая немалую часть доносившихся с улицы звуков и даруя ощущение одиночества. Но голос водителя тут же нарушил хрупкую тишину.

– Едем?
– спросил бессменный начальник охраны майор Павлов, сидящий за рулем. Не дождавшись ответа, повернулся и уставился на генерала.

– Иван Иваныч…

– Да, едем, - очнулся Самойлов от одолевавших мыслей. Устало потер виски. Ночь подходила к концу. Ночь полная беспросветной унылой тоски. За окном замелькали серые тени домов, кое-где освещаемые лучами фар и прожекторов. Люди работали.