Секвойя

– Ты… Что ты слышал? – сбивчиво забормотал Гунзо, стараясь не встречаться взглядом с другом. – Ты неправильно понял. Я… Я вовсе не это имел в виду, - он переводил взгляд с одной стены на другую.

– Хави, что с твоей мамой? – пристально глядя на друга, спросил Джастин. Он уже начал размышлять, как заставить его сказать правду, потому что, похоже, сам он говорить не собирался.

Но Гунзо вдруг часто заморгал, а потом закрыл глаза, шумно выдохнув, и Джастин увидел, как под его ресницами блеснула капля. Гунзо подтянул колени к себе, и сжался в комок. Он больше не мог сдерживать боль внутри себя, и глухие конвульсивные рыдания, набирая силу, вырывались наружу. Джастин менялся в лице, видя, как это происходит с его близким человеком. Он не знал, что делать. Мужчин ему еще не приходилось успокаивать.

– Хави, Хави, посмотри на меня, - он пытался убрать руки от лица Гунзо, но тот дернулся, отталкивая его локтем.

Джастин сделал шаг назад, взмахнув руками.

– За, что происходит?! – заорал он. Неведение убивало его. Случилось что-то страшное, если Гунзо захлебывался от слез.

Плечи Гунзо затряслись сильнее, и Джастин схватился за голову. Нервно взлохматив волосы, он подошел и присел на корточки возле друга. Он молча ждал, пока Гунзо немного успокоится и придет в себя.

Спустя несколько минут, Гунзо громко всхлипнул, и медленно поднял голову, вытирая раскрасневшиеся глаза рукавом толстовки. И хотя его взгляд был пустым, словно невидящим, он все же избегал встречаться взглядом с Джастином. Но рано или поздно это пришлось бы сделать. Поэтому он упер подбородок в колени, и его плечи устало опустились. Поймав на себе выжидающий, тревожный взгляд друга, Гунзо тихо выдавил:

– Она больна, - Джастин молчал. – Рак. Она умирает, - сдавленно пробормотал Гунзо, и Джастин почувствовал, как плечи друга снова начинают трястись.

– Тише, тише, - он встал, и обнял его одной рукой. – Я налью тебе воды. – Джастин направился в дальний угол кабинета, где на столике стоял графин, давая Гунзо возможность слегка отдышаться.

– Ну… Мы её, - Джастин не мог подобрать правильных слов, - вылечим, - он наблюдал, как Гунзо снова уперся лбом в колени, похоже, снова собираясь разрыдаться. Все было настолько плохо? – За, за, - тряс его парень, - скажи мне, что можно сделать?

Гунзо покачал головой, пряча лицо.

– Ну, как же… - растерянно пробормотал Джастин, - мы ведь не в каменном веке живем, - разводил он руками. – Есть ведь современные методы лечения, какие-то хорошие препараты, я не врач, конечно, но… - бормотал он, не замечая, как плечи Гунзо опять затряслись так, что даже кресло начало шататься.

Наблюдая, как Гунзо всхлипывает, Джастин потерял самообладание, он снова сорвался на крик:

– Хавьер! – Он гневно сверкнул глазами. Но друг даже не слышал его.

Его собственное бессилие навалилось на него с такой тяжестью, что он сам сел в соседнее кресло, растерянно откидываясь на спинку. Должно быть, он был глуп, если не подумал в тот момент, что все, что они могли, они уже сделали.

– Когда ты об этом узнал? – тихо спросил Джастин, тупо глядя в одну точку.

Гунзо снова вытер глаза и поднял голову.

– Прошлой осенью мы узнали, что она больна, - ответил он, то и дело всхлипывая. Большая часть рукава толстовки уже был насквозь мокрой. – А сейчас врач сказал, что надежды уже нет. Ей осталась, в лучшем случае, пара месяцев.

– То есть тогда надежда еще была? – непонимающе спросил Джастин.

Гунзо неопределенно пожал плечами.

– Я не верю, что сейчас уже ничего нельзя сделать. Неужели нет ни единого варианта? – Джастин запустил пальцы в волосы.

– Подходящих – нет, - покачал головой тот.

– А как насчет неподходящих? – Джастин поднял одну бровь. Кажется, надежда все-таки есть.

Гунзо пожал плечами.

– Врач сказал, что в Германии есть специалисты, имеющие опыт лечения таких тяжелых случаев, - он снова нервно сглотнул, ему тяжело давались эти слова.
– Но для этого мне пришлось бы продать душу дьяволу. И я бы это сделал, видит Бог, я сделал бы это, если бы моя душа стоила хоть пару центов, - в сердцах воскликнул он.

– То есть, дело в деньгах? – уточнил Джастин.

Ничего не ответив, Гунзо потер ладонями лицо.

– Почему ты не сказал мне сразу, как узнал? – спросил Джастин, шокированный услышанным. – Неужели, ты думал, что я не помогу?

– Именно поэтому и не сказал. Я знал, что ты сделаешь все, что в твоих силах, и не хотел, чтобы ты решал мои проблемы, - Гунзо покачал головой.

– Ты хочешь меня обидеть? – насупился тот.

– Джастин, - устало вздохнул тот, – ты сделал для меня так много, и продолжаешь делать каждый день. Это я должен помогать тебе решать проблемы, я должен быть твоей опорой, твоим другом. Но, наверно, я плохой друг, потому что ничего не могу сделать для тебя.

– Мы же друзья! О каком долге ты говоришь? Или ты думаешь, что у всего, что я делаю, есть цена? Ты ведь никогда ничего у меня не просил. Все, что я дал тебе, я дал по своей воле. Неужели ты думаешь, что есть что-то, что я не сделал бы для тебя? Тем более, если речь идет о такой ерунде, как деньги, - Джастин презрительно сморщился.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, - замотал головой Гунзо, - сумма просто невероятно огромная. Я никогда не позволю тебе сделать это.

– Но ведь это твоя мама!
– воскликнул Джастин.

– И я должен был ее спасти, - безнадежно добавил тот, чувствуя подступающий к горлу комок.

– Должен. И ты сделаешь это, - твердо сказал Джастин, глядя куда-то прямо перед собой.

Гунзо недоуменно наблюдал за другом, который посидев еще несколько секунд, вдруг вскочил, и стремительно вылетел из комнаты.

В тот же вечер Джастин дал Наоми, указания по поводу перевода необходимой суммы на счет Гунзо.

Наоми Бернштейн, его финансовый менеджер, управляла его счетами столько, сколько он себя помнил. Она всегда предлагала наилучшие пути решения проблем, если они появлялись.

Когда Джастин был моложе, Скутер настаивал на том, чтобы парень проводил час в неделю на совещании со своим финансовым менеджером и адвокатом, чтобы знать, куда расходуются его деньги. Кроме того, он порекомендовал Джастину нанять инвестиционного менеджера, с которым они бы решали, куда вкладывать часть его доходов.

Но Джастин давно перестал доверять Скутеру. Все, что он делал, абсолютно все, было направлено на извлечение выгоды. Тот парень, которого нанял Скутер, говорил словами Скутера и предлагал вкладывать деньги туда, куда хотел Скутер. Это были, хотя и выгодные, однако, не слишком интересные Джастину проекты, имеющие огромные минусы. Например, Джастину не очень хотелось лезть в фармацевтику, а особенно, в разработку нового средства от импотенции. Его имя было слишком известно, чтобы разбрасываться им, где ни попадя.