Сердце Ёксамдона

Но оно считалось, Юнха поняла это быстро. Она легко натыкалась на лавины бед, постигших кого-то: постоянные повторы имён в «протоколах о столкновениях». Поскольку выбирала бумаги почти наугад, не была уверена, показалось или нет: где-то лет семь назад «протоколы» резко выросли в числе, а переезжать люди стали чаще. Но точно знала: с июня этого года Мун пересилил уже две семьи, на два месяца это было очень много. Ведь на прошлый год пришёлся всего один случай, а на первые шесть месяцев этого — ни одного.

Без доступа сейчас к внутренним ресурсам «КР Групп», Юнха была вынуждена полагаться только на содержимое несгораемых шкафов. Она очень жалела, что не может зарыться в базы данных корпоративной сети. Посылать запросы в государственные реестры не было смысла: ответа пришлось бы ждать слишком долго. Так что лишь благодаря коробкам Юнха составила ещё один реестр: собственности, которой «Доходные дома Чонъчжин» владели со дня основания — а было это в конце 50-х, сразу после Войны; точнее, в 50-е появилось общество, которому «Чонъчжин» со временем наследовала.

Сперва во владении предшественницы и самой «Чонъчжин» были дома по всему Сеулу — от старого центра и, с годами, в новых районах, от первых трёх домов до более трёх десятков. Но с конца семидесятых что-то стало меняться: «Чонъчжин» избавлялась постепенно от собственности к северу от реки, а потом покупала дома в Ёксамдоне.

Вечером в среду Юнха смотрела на нарисованную от руки схему: тут не было ничего нового, о текущей собственности Ок Муна Юнха узнала ещё из дела, составленного «КР Групп». Но лишь теперь Юнха удосужилась глянуть, где конкретно находятся эти дома на карте.

Стоило сделать так сразу, конечно.

Они выстроились в почти правильное кольцо. Да, неровное, все же речь шла о домах, а не камешках, вдавленных в песок. Рисунок города искажал закругление линии, но всё равно это было кольцо.

И ещё несколько домов, разбросанных тут и там внутри него. В одном из них Юнха находилась прямо сейчас.

Два участка, которые стремилась приобрести «КР Групп», лежали на окружности, а уже подготовленный к проекту кусок земли, получается, внутри.

Юнха сидела на полу, уставившись в лежащую перед ней схему, в окружении раскрытых шкафов и коробок, так что места в комнате почти не осталось.

Кусая губы, Юнха вертела в голове цветные кубики, каждый из них был идеей: «лавина бед и выселяемые люди», «собственность в Ёксамдоне», «список на выселение», «происшествия с госпожой Пэк», «проект офистеля не то, чем кажется», «Ок Мун тоже не тот, кем кажется»…

Если сложить кубики правильно, протянуть между ними связи…

Была ещё одна мысль среди прочих, не кубик, а противотанковый ёж с чёрно-белых фотографий середины века: если за «Доходными домами Чонъчжин» водятся грешки, их можно использовать как аргумент в переговорах. Ненастоящий шантаж, так, лёгкие намёки, чтобы…

Юнха стало стыдно под взглядом несгораемых шкафов, их открытые пасти скривились в гримасе разочарования. Но разве это не часть моей работы, сказала она им в ответ, разве все мы не должны заботиться о собственной эффективности? В конце концов… И тут она не смогла придумать, что именно «в конце концов». Все слова, которые шли на ум, принадлежали не ей, поняла она вдруг, это были цитаты из начальника Кима.

Он много говорил о карьере, всегда. То была его любимая тема.

Щёлкнула входная дверь, и Юнха услышала шаги Ок Муна — она могла узнать их, когда он не подкрадывался, чтобы заглянуть ей через плечо. Быстро спрятав схему и немного сдвинув коробки, Юнха успела подняться и встретить временного начальника с лёгким поклоном и дежурной улыбкой на лице.

Ок Мун, удивлённый, застыл на пороге. Оглядев разруху в комнате с архивом, он спросил:

— Откуда внезапная почтительность? С понедельника ты меня почти не замечаешь.

— Прошу прощений, начальник Ок, — Юнха снова поклонилась, чувствуя, как щёки потихоньку заливает краска стыда. Да что на неё в самом деле нашло? Она и сама не знала, но остановиться не могла. — Особенно за своё фамильярное поведение той… той ночью.

Он издал звук, который мог быть и хмыканьем, и коротким рыком, и ответил как-то задушено:

— Извинения принимаются.

Юнха подняла голову и встретилась взглядом с Ок Муном: тот едва сдерживал смех.

Смартфон Юнха, потерявшийся где-то среди коробок, зазвонил, так что она вздрогнула.

— Возьми поскорее, — любезно предложил Ок Мун, — это твой парень.

— Он не мой парень… — машинально ответила Юнха, разыскивая телефон, но Ок Мун только снова хмыкнул и вернулся в комнату со столами.

Звонил действительно Ким Санъмин.

— Хевон соскучилась по тебе, — сказал он, — и ещё упросила меня сводить её и Кона сегодня вечером в собачье кафе. Так что это будет что-то вроде свидания за чашкой кофе и в окружении толпы собак.

Юнха издала смешок:

— Конечно, оппа. Буду рада видеть Хевон, Кона, ну и тебя тоже.

Санъмин явно был доволен её ответом — сильнее, чем она ожидала.

Он прислал адрес кафе, и снова туда было проще добраться пешком, к тому же так Юнха как раз подгадала бы к нужному времени. Но ей всё равно подумалось — как случалось уже не единожды, что из всех частей Канънама Ёксамдонъ — самый проклятый духами общественного транспорта.

Старые узкие улицы исключали нормальную сетку движения автобусов. Было проще из Ёксамдона выехать, чем внутри него перемещаться.

Редкий случай: когда Юнха покидала офис, Ок Мун был на своём месте. Едва оторвался от чата с очередной проблемой, или что-то там ещё он рассматривал так раздражённо и внимательно, и попрощался с Юнха:

— Ступай осторожно и не задерживайся на свидании со своим парнем.

— Он не… — начала Юнха, но вместо окончания фразы улыбнулась, поклонилась и ответила:

— Разумеется, как скажете, господин Ок Мун.

Кажется, он закатил глаза в ответ, но Юнха уже поспешила прочь из офиса.

Шла она к месту встречи нога за ногу, потому что торопиться смысла не было, да и дождь наконец-то оставил людей в покое. Правда, на его место тут же пришла жара, совсем не августовская.

Так что Юнха перемещалась от тени к тени. Поскольку Ок Муна (и его раздражающей способности сбивать Юнха с толку) рядом не было, она снова подмечала забавные или странные мелочи, которых в городе всегда в избытке. Красный флажок с иероглифом «Счастье», уныло повисший на двери закрытого заведения. Судя по окнам, там шёл ремонт. Стайку старшеклассников, чуть ли не штурмом берущих лестницу в полуподвал, где размещались кабинки с караоке. Длинную терпеливую очередь, выстроившаяся к лотку с палочками, на которые были нанизаны по очереди мини-сосиски и токпокки. Желудок Юнха сообщил, что и он не против такого отведать, но очередь была слишком длинной и медленной, а в собачьем кафе обещали еду и для людей тоже.