Сердце Ёксамдона

Записи в папках шли вовсе не хронологически, это разозлило её ещё в самом начале: казалось, домовладелец составлял очередной «протокол о столкновении» — каждый на отдельном листе, иногда тетрадном, иногда А4, линованном, чистом, в точку, в общем, на каком придётся — и потом засовывал его в первую попавшуюся под руку папку, да ещё клал не поверх прочих бумаг, а в их серёдку, то есть, тоже куда придётся.

Он был аккуратен только в самих записях, во всём остальном небрежен так же, как и в одежде.

Она не вчитывалась в бумаги, которые отправляла в коробку. Но вот «протоколы», где появлялись последние четыре имени из списка, заносила в базу, поэтому помнила достаточно хорошо. Их было очень много.

Если подумать, то и бумаг в коробке с некоторыми именами тоже было слишком много…

Она вытащила часть листов и отобрала те из них, имена на которых повторялись. Потом в каждой стопке разложила бумаги по хронологии. Чем ближе к дате переезда, чем чаще становились записи. Если подумать ещё…

Её смартфон звякнул — в тишине звук сообщения показался резким и очень громким и совершенно сбил Юнха с мысли.

Она машинально потянулась за смартфоном, потом остановилась и посмотрела на вытащенные из коробки бумаги. Упущенная мысль юркой ящерицей металась в голове, не давая рассмотреть себя хорошенько и вызывая беспокойство.

Юнха сложила записи обратно и даже немного перемешала. Потом спрятала список в сумку.

Ею сейчас двигали не разумные соображения, а что-то неосознанное, но очень тревожащее. Бег ящерицы превратился в узор танца, и в нём вот-вот что-то можно будет прочесть.

Юнха села за стол и чуть прикрыла глаза. Нужно отвлечься, тогда мысль вернётся.

Взяв, наконец, смартфон, она открыла мессенджер. Ким Санъмин прислал фото прояснившегося неба и вопрос, не хочет ли она поужинать с ним сегодня? Юнха задумалась: они не так уж редко ужинали вдвоём или втроём — третьей была Чиён, в таких случаях её всегда звала Юнха, но Санъмин никогда не возражал. Но почему-то сегодня его обычное сообщение читалось как-то иначе.

Может быть, дело в том, что сейчас у Юнха нет парня? Нет, она всё придумывает, правда? У неё разыгралась паранойя из-за только что случившегося.

Она посмотрела на сумку, в которой тихо лежал список.

«Поужинаем завтра», — написала она в ответ. А потом добавила, движимая всё той же паранойей: «Я позову Чиён».

В ответ пришёл радостно прыгающий котик, и Юнха улыбнулась. Нет, на Санъмина всегда можно рассчитывать как на лучшего друга. А поработаешь в одиночестве с кучей одинаковых, но очень странных бумаг, так и правда с ума начнёшь сходить…

— Кому вы так улыбаетесь? — спросил у неё над ухом голос Ок Муна.

Юнха вздрогнула и вскинула голову, Ок Мун, кажется, едва успел отпрянуть.

— Какой милый стикер, — теперь в голосе домовладельца слышалась неприкрытая ирония.

— Что, слишком по-детски для вас? — спросила Юнха, пряча смартфон.

— Милашничайте с вашим парнем, как вам захочется, — небрежено махнул он рукой и уселся за свой стол. Вытащил из рюкзака очередной «протокол о столкновений» и протянул ей. Юнха пришлось встать, чтобы забрать записи.

— Он не мой парень, — ответила она, и на лице Ок Муна появилась раздражающе издевательская улыбка: конечно, слишком большая вышла пауза перед ответом.

— Это не моё дело, — вежливо ответил Ок Мун, не переставая улыбаться. — Ваша личная жизнь только ваша, помощница Чо.

— Так и есть, начальник Ок, — парировала она, с радостью отметив, как его улыбка угасла.

— Нашли что-то интересное? — он спрашивал для проформы, это был его стандартный вопрос в конце рабочего дня.

— Всё то же, — ответила Юнха. — Я продолжаю работать.

— Я продолжаю думать над предложением «КР Групп», — бросил в ответ Ок Мун и уткнулся в свой смартфон.

Юнха села и попыталась спрятаться за ноутбуком. Слова о предложении заставили ящерку-мысль сбавить скорость. Узор стал чётче.

Если подумать, каждый раз перед переездом на жильцов лавиной обрушивались… неприятности. Записей становилось очень много, самых разных: о постоянных поломках то одного, то другого, о ссорах с соседями, о взаимных жалобах… В жалобах соседей появлялись слова о шуме — криках и даже возможных побоях. По звуку не всегда определишь, конечно. Ок Мун всё это фиксировал тщательно.

Юнха бросила на него осторожный взгляд: кажется, Ок Мун занят перепиской. Его идеальные брови были нахмурены, чёрные глаза чуть ли не метали молнии, происходила очередная неприятность… где-то и с кем-то.

Юнха открыла реестр должников, который тоже был на ноутбуке: четыре человека, что ещё не съехали, но чьи имена были на странном листе, здесь не значились. Она быстро пробежалась по нему: если какие-то другие имена совпадали, вот так она не смогла этого определить, нужно доставать листок из сумки и сверять тщательнее.

Потом она зарылась в собственноручно созданную базу данных: в последнее время записей об этих четырёх людях действительно стало больше. Особенно часто встречалось имя женщины, в которой только теперь, найдя её адрес, Юнха узнала ту самую крикливую госпожу Пэк.

Ящерица остановилась, посмотрела Юнха прямо в глаза, раскрыла пасть и дыхнула огнём.

Следующим днём Юнха внешне спокойно разбирала записи, но при этом неотрывно думала о списке. Она вернула в его папку, решив, что так будет разумнее и менее подозрительно, но его фото она в любой момент могла изучать на смартфоне. Все мысли, связанные со списком, выходили полными паранойи и вообще странными.

Она таки проверила реестр должников, но ничего не нашла. Всё равно туда были внесены только текущие долги, а не прошлые.

Ок Мун поглядывал на неё чаще обычного, один раз даже спросил, не устала ли она. Юнха поняла, что несмотря на все старания, ведёт себя подозрительно, и до вечера решила выкинуть мысли о списке из головы.

Вечером, поужинав в забегаловке с самгетханом, Юнха, Чиён и Санъмин вышли на мокрую после дождя набережную Янъчжэчхона, которую очень любили. Чиён каждый раз при виде здешней зелени саркастически вспоминала другие набережные — Чхонъгйечхона, которые Чиён считала давней попыткой чиновников от градостроительства пустить пыль в глаза.