Сердце Ёксамдона

У него самого сердца не было, вместо него горел волшебным светом рой мелких живых жемчужин — чем больше их становилось, тем ближе подходил Кын к возвышению. Ощущая, что родилась ещё одна, жужжащая и жгучая, он радостно понимал: вот и капля-другая прибыла в чаше.

Сейчас жемчужины возбуждённо жужжали и вибрировали, а радость, переполнявшая Кына, была даже сильнее, чем при наполнении чаши.

И думал он не о возвышении, а о том, что скоро увидит Хан Чиён.

Он донимал её сообщениями всю неделю. И хотя обещал Чо Юнха не дурить, едва сдерживался от какой-нибудь глупости. Скользил между словами ловкой змеёй, медленно подводил к тому, чего ему хотелось, и уговорил всё-таки Чиён встретиться без её подруги.

Точнее выдал это за что-то нормальное, хотя почти никогда Ким Санъмин и Хан Чиён не проводили время вдвоём, разве что по чистой случайности. Но вчера вечером Кын взял с ней слово, что Чиён точно придёт. Хотя она недоумевала, что это за странности такие и почему нужно держать встречу в секрете.

Если бы Чо Юнха узнала раньше времени, Ли Кыну бы не поздоровилось. А если бы узнал Ок Мун…

Кын вздрогнул, но тут же забыл об этом, потому что впереди увидел сияние.

Он подумал: Ким Санъмин — вот кто настоящий дурак. Как можно было не замечать её столько лет?

Сияние разливалось над деревьями и фонарями, над торчащей осью карусели, держалось куполом над парком. Бледное в дневном свете и незаметное для людей, оно просто переполнило Ли Кына радостью, хотя только что казалось, что больше счастья в него уже не влезет. Сияние манило — как голоса существ, охотящихся на людей в темноте. Только Кын не был человеком, а в сиянии не было ничего злого. Оно было чистым светом прекраснейшей души.

Он припустил ещё быстрее, предвкушая, что скоро встретится с хозяйкой сияния во плоти.

Наверное, Чиён думала: они поговорят сегодня о беседе с прокурором или ещё о каких-то делах, но у Кына были другие планы: карусель, мороженое и смешные ободки-ушки. По надёжным сведениям, именно так люди заявляли миру, что они пара.

—

Мун открыл украшенные цветами дверцы шкафа.

— Что там? — спросила Юнха и припомнила слово:

— Нарния?

— Нет, входы отсюда ведут только в наше царство духов, — серьёзно ответил Мун.

— Почему это всегда шкаф?

— А это тебе надо спросить у людей. Почему это всегда шкаф, колодец или три камня, сложенные в арку.

Он продолжал стоять у шкафа, и Юнха, вздохнув, подошла ближе и заглянула внутрь.

Она не рассчитывала увидеть там полки или вешалки, но, может быть, ожидала таких же рядов коробок с бумагами, как этажном ниже.

Но там было просто темно. В темноте, где-то далеко отсюда, дрожал крохотный огонёк, жалкая искра.

— В первый раз я покажу тебе дорогу, — сказал Мун, протягивая ей руку.

«В первый раз? А будут ещё?» — печально подумала Юнха, но теперь-то отступать было поздно. Она вложила ладонь в ладонь Муна.

Путь показался коротким — хотя Юнха была уверена, переместились они туда, где расстояния человеческого мира значения уже не имели.

Воздух тут был сухим и пресным, как старый пшеничный хлеб, свет желтоватым. Стены терялись в темноте, если вообще существовали. Место напоминало то ли пещеру, то ли подземелье, но сырости не ощущалось ни в чём, наоборот: у Юнха в первый миг пересохло во рту и зачесались глаза. Запершило в горле, а потом сжало в груди, как перед приступом кашля.

Но минуло ещё мгновение, и всё прошло.

Высокие деревянные стеллажи стояли в центре, образуя квадрат вокруг квадратного же в сечении и толстого столба. Он уходил высоко вверх, там тоже было темно, а потолка точно не было, только этот столб.

Ещё здесь был высокий письменный стол с подставкой для кистей и растирочным камнем и два стула рядом. Юнха обернулась: там, где они вошли сюда, был проём, дверная коробка без полотна, из толстого почерневшего дерева, по которому бежал едва различимый от старости цветочный узор.

Стеллажи стояли совершенно пустыми.

— Это работает так, — произнёс Мун, в сухом недвижимом воздухе его голос будто тонул, — нужно знать, что ищешь, и оно придёт к тебе.

— Но я не знаю, — возразила Юнха. — В этом и дело.

— Не совсем так. Ты знаешь то, что раздобыл Ким Санъмин. И знаешь наверняка, кто замешан.

— Начальник Ким, — произнесла Юнха. Его имя больше не вызывало никаких эмоций, кроме злости. — Но всё же…

Мун кивнул на стеллажи и отступил на шаг. Юнха, чувствуя себя очень глупо, протянула руку к ближайшей полке.

Стеллажи были старыми, на таких скорее представишь завёрнутые в шёлк свитки, но пальцы Юнха коснулись чего-то мягкого и упругого — воздух над этими полками воздухом вовсе не был.

Напоминал, скорее, очень мягкий тофу. Стоило Юнха коснуться его, как он задрожал, меняясь, и вот её рука уже лежала на толстом книжном корешке.

Книга была похожа на огромные справочники с расчётами положения звёзд и дат, которыми пользуются предсказатели.

Юнха потянула книгу на себя и охнула от её веса. Мун ловко перехватил том и отнёс его к письменному столу.

— Фантасмагория, — заговорил Мун нехотя — тоном, который всегда приберегал для правды о его настоящей жизни, — огромна, почти бесконечна. Всё в ней на своих местах, и для всего есть свой отдел и свои служащие. Каждый выполняет свою задачу, и не справиться с ней… позор.

— То есть эта работа…

— Это не просто работа, — откликнулся Мун, — в том и суть. Но организована она так же, как и человеческая. Задачи, круг обязанностей, возможность повышения или опасность взыскания, иногда интриги… и очень много отчётов.

Юнха раскрыла книгу. На первом листе были написаны даты: с такого-то по такое-то число.

Она развернула следующий лист, он был сложен гармошкой: множество имён или не совсем имён… некоторые походили на прозвища, другие явно появились в те времена, когда у людей не было фамилий. И не только у людей. Все имена шли в разнобой.

— Когда чей-то отчёт появляется здесь впервые, имя добавляют на этот лист, — пояснил Мун. — Кстати, ты знаешь, что люди не могут прочесть написанное духом?