Сердце Ёксамдона

Кын решил расставить собственную ловушку. Очень простую, так чтобы издали было видно, что это она.

Но простая и очевидная, не значит неудачная.

В контактах у Ким Санъмина был номер бывшего начальника Юнха. Уже некоторое время Кын обдумывал, что написать туда. Нечто, что черви не смогут проигнорировать.

Например, что он собирается предать Мунщина. Это звучало правдоподобно: трикстерам и притворщикам верить нельзя.

Но достаточно ли, чтобы соблазнить червей на встречу? Хотя бы ради любопытства: в чём же подвох? Или всё чистая правда, и помощник Ок Муна оказался достаточно глуп, чтобы предать одного из самых могущественных щин?

И ещё требовалось, чтобы они поверили: Ли Кын очень ослаб. В конце концов, его вместилище духа сильно пострадало и осталось в руках червей. Так что он собирался попросить в обмен на предательство, чтобы ему вернули его драгоценное вместилище. Это тоже звучало правдоподобно.

Но нужно было ещё отточить формулировки. И подкопить сил. Но и медлить слишком было нельзя.

Кын вздохнул, тапнул дважды по экрану, посмотрел на время. Он подумает немного ещё. Совсем чуть-чуть.

И потом выползет из своей норы и выманит из его норы начальника Кима.

—

Мун пропадал весь четверг, только прислал сообщение, что очень занят. Юнха слонялась по его дому одна, затеяла ненужную уборку, бросила на половине. Попыталась приготовить еду, потом сдалась и заказала доставку. Полистала ленту, любуясь снова на перепосты официальных извинений от «КР Групп». Позвонила Чиён. Потом день закончился, и она, промаявшись немного от недостатка усталости, всё же уснула.

И проснулась до восхода, должно быть, в начале седьмого. Предрассветная серая муть проникала в спальню через окно, на котором Юнха забыла опустить штору. Мун сидел рядом, на полу, и смотрел на медленно светлеющее небо. Услышав, что Юнха проснулась, он повернулся к ней.

Она чувствовала, что он всё ещё холоден — от духа в нём сейчас было больше, чем от человека. Где бы он ни пропадал, там ему пришлось прибегнуть к волшебству.

— Прости, что говорю это так и в это время, — начал он. И замолчал, провалившись на миг в мысли. — Но мне кажется, что медлить уже нельзя.

— Хорошо, — Юнха села, поёжилась от утренней прохлады, натянула обратно одеяло. — Медлить с чем? С… твоей работой?

— Да, с моим долгом, — согласился Мун. — То, о чём я говорил раньше… Последняя работа, последняя просьба…

— Я обещала помочь тебе и сделаю это, — кивнула Юнха. Он был отстранённым и как будто специально держался на расстоянии. Что происходит с Муном?

Ему наверняка непросто удерживать в узде проклятый портал. Наверное, каждое движение гнилых вод отзывается в хранителях дома — может быть, даже болью.

Юнха захотелось обнять его, но вряд ли сейчас бы он это принял.

— Теперь, когда всё немного стихло… с этой историей с «КР Групп»…

— Да, — снова кивнула Юнха. — Теперь мне лучше. Я справлюсь, не тревожься.

— Я дам тебе… всё, что там есть. Мой собственный доступ. Не только к отчётам других духов, наблюдающих за миром людей. Но и к внутренним документами Фантасмагории… — Мун нахмурился. — Не всё в архивах доступно и мне, но очень многое. Ищи… всё. Ищи систему. С того дня, как это началось, с осени семьдесят седьмого… Что-то случилось тогда.

— Ты просишь… м-м, переработать гору информации, — Юнха качнула головой. — А я не нейросеть. Я не справлюсь. Или буду возиться слишком долго.

— Не надо её «перерабатывать»… — возразил Мун. — Пусть этим занимаются ваши программы в самом деле…. А ты просто смотрит на то, что произошло. Не старайся понять. Просто смотри. Скользи по записям, по их… необъятности… — Он замолчал. Потом его лицо исказилось — на мгновение, будто от боли. Глаза загорелись и потухли, он дёрнул рукой, словно собирался протянуть её и дотронуться до Юнха, но почему-то не посмел.

— И не переходи границу, — вместо спокойствия в его голове прозвучала искренняя тревога. — Ни за что. Даже если почувствуешь, что иначе не можешь помочь мне. Обещаешь?

— Обещаю, — кивнула Юнха. Она тоже так и не посмела обнять его. Обождав несколько секунд, Мун кивнул и поднялся.

— Я открою портал и сниму ограничения, — голос его снова был спокоен. — И приготовлю завтрак. И потом мне нужно будет уйти. Прости, что я не буду рядом с тобой… но я… я всегда…

Он не договорил и сглотнул, будто что-то в горле мешало ему. Потом кивнул и вышел из комнаты.

—

Она начинает догадываться…

Нужно было использовать её раньше… всё равно сидела дома без дела…

Он ненавидел, что часть его начала думать так. «Использовать».

Эта часть не помнила сочувствия. Право на отмщение? Просто скользкое нечто, что пытается переделать носителя под себя.

Юнха не «начала догадываться». Она чувствует, что он изменился. И он это тоже чувствует.

Мун положил руку на грудь: внутри было холодно и как-то пусто. Будто чего-то не хватало.

Скользкий ком шевелился и старался прорасти, но его что-то удерживало. Мун думал, что справится с ним с помощью волшебства. Он много веков был духом Фантасмагории, стоящим очень высоко, обладающим силой и властью… но скользкому кому всё это было неинтересно. Все эти вещи не помогли бы справиться с ним.

Он боялся чего-то ещё.

Никто из щин не знает вещей, которых боится скользкий ком. Не все люди знают их. Мало кто может что-то поделать. Изгнать, исторгнуть из себя скользкую холодную отраву. Так что она прорастает. Прорастает…

Он не может это изменить.

Он жалок и слаб, и так было с самого начала. Когда Небесная владычица пришла к семи братьям, она задала вопрос: кем вы хотите быть?

Зачем вспоминать об этом сейчас?

Потому что он струсил — говорит злорадный голос, так похожий на его собственный. Струсил, и потому никому об этом не рассказывает: он ничего не ответил Небесной владычице. Братья согласились, и он отправился по их следам.

Это ничего не значит. Он всё равно дух, полный волшебства.

Так ли? Не дал согласия, перестал быть человеком, но и стоящим духом не стал. Поэтому столько лет не может ничего поделать с порталом. Братья справились бы лучше, любой из них, но выпала ноша ему — а он ни к чему не пригоден.

Нет, всё это работает не так.

Если ему стыдиться нечего, что ж он не рассказал Юнха всё? Упустил крохотную, но важную деталь? Он не отвечал на вопрос, нет-нет, не отвечал, вот и стал ни то, ни другое, просто слабаком — и жизнь среди людей и привязанности делают его ещё слабее. Братья мои держат своды, а я лишь хранитель дверей, да и то — не могу работу свою сделать….