Сердце с глушителем

– А там платят, между прочим, в долларах, – словно невзначай, уронил Городов. – И не такой мизер, как здесь.

Городов вообще-то загнул с «мизером», поскольку такого оклада, как у него, не было больше ни у одного ресторанного администратора. И, как подозревала Лариса, не только в Тарасове. И вообще Котова, поддаваясь настроению Степаныча, частенько повышала ему ставку по двум причинам. Во-первых, она действительно ценила своего администратора именно как работника, а во-вторых, Дмитрий Степанович своим занудством мог довести кого угодно до белого каления, поэтому проще было уступить его просьбам. Привело это к тому, что доходы Степаныча стали превышать заработок всего остального персонала в целом, а также к тому, что он стал чудовищно скуп, постоянно ходил пешком, чтобы не заправлять машину, питался в ресторане за счет заведения, а о том, как выкручиваются в это время его вторая жена и теща, даже не думал. Одевался он исключительно в «секонд хэнде», не курил, а куда девал при этом деньги – одному богу известно. Скорее всего, просто хранил в банке. Буквально в стеклянной трехлитровой банке, поскольку трепетно относился к своим сбережениям и не доверял их государственным учреждениям, опасаясь, что любое из них может лопнуть в любую минуту и лишить Степаныча его кровно заработанных денег.

– Ну так вот, – продолжал Дмитрий Степанович. – И я ее ждал. А вы в Чехию свою укатили, даже не поинтересовались: может, мне помощь ваша требуется!

– Но откуда же я могла знать? – возразила Лариса. – Ты бы хоть предупредил!

Степаныч сделал отчаянный разворот на месте, потом вдруг успокоился, опустил голову и признал:

– Не успел я…

– И чем же закончился тот ужин? – полюбопытствовала Лариса.

Степаныч набрал побольше воздуха в легкие и начал рассказывать. Из его рассказа выяснилось, что началось все хорошо. Бывшая супруга была в хорошем настроении, рассказывала про израильскую жизнь, а Степаныч, юля и лебезя, переводил разговор на выгодную ему тему. И вроде как дело уже шло к тому, что она готова сделать ему желанный вызов, но тут дело испортило появление жены нынешней. Они вместе с тещей совершенно случайно проходили мимо и решили заглянуть – так, по простоте душевной, по-семейному. А официантка – кобыла глупая, по определению Городова, – возьми да и скажи, что Дмитрий Степанович прием устроил в честь бывшей жены. Да еще ее угораздило упомянуть, что Дмитрий Степанович вроде бы собирается с помощью последней эмигрировать в Израиль на постоянное место жительства. Естественно, Раиса Васильевна, являющаяся фактической женой Городова, не могла стерпеть такого положения вещей. Ее и так уже достало, что муж выделяет ей на пропитание жалкие гроши в размере двухсот рублей в неделю, а то, что он за ее спиной плетет такие недостойные интриги, и вовсе переполнило чашу ее терпения. Одним словом, она ворвалась в ресторан, настроенная весьма решительно.

Появление нынешней супруги вызвало бурю эмоций как с той, так и с другой стороны. Бывшая жена, узнав, что Городов ничего не сказал о своих планах новой семье, решительно отказалась принимать в них участие. А нынешняя устроила выволочку мужу за то, что он предательски хочет сбежать от нее. Словом, разразился скандал, от которого гражданка Израиля поспешила сбежать, демонстративно расплатившись за ужин. А Степаныч был вынужден идти домой, по пути обливаемый потоком негодования со стороны жены и тещи. Кроме того, с этого дня для ночлега ему выделили старый, проеденный молью диван в кладовке – Дмитрий Степанович проживал в квартире жены и тещи, при этом сдавая свою однокомнатную весьма выгодно, – а также заявили, что питаться он теперь будет исключительно в своем ресторане. Таков печальный итог.

Выслушав эту невеселую для Городова, но весьма комичную, по сути, историю, Лариса покачала головой и, подавив смех, сказала:

– Степаныч, но ведь я тебе хорошо плачу. Зачем тебе Израиль? Там женщины недушевные, сам же говорил!

– Так… – почесал в затылке Городов. – Зато там деньги… Впрочем… Может быть, вы и правы, Лариса Викторовна. Она, Райка-то моя, меня любит все-таки… И вообще… Ничего баба. В общем, пойду я…

– Да, давай иди. Работай. А у меня сегодня дела, я после обеда ухожу.

Степаныч оглянулся, бросил на Ларису свой излюбленный скептический взгляд, покачал головой и исчез за дверью.

Оставшись одна, Лариса набрала рабочий номер подполковника Карташова.

– Привет, привет, – весело отвечал ей Олег Валерьянович. – С приездом. Как долетела?

– Все в порядке, спасибо.

– Ну что, давай рассказывай, что ты там узнала.

Лариса коротко изложила ему факты, понимая, что Карташов спросил ее о делах скорее из вежливости.

– И как ты собираешься теперь искать этого таинственного русского, позвонившего по телефону? – зевнув, спросил Карташов.

– Не знаю, но я тебе звоню не за этим. Помнишь, я спрашивала тебя насчет Равиля Гатауллина?

– Да, конечно. Просьбу твою я выполнил, там обычная в общем-то история… Занялся парень рэкетом, пару лет жил ничего себе, а потом, как всю мелкую шушеру разгонять начали, он и попался. Отсидел три года, вышел полтора года назад. Насчет торговли иномарками ничего не зафиксировано. Если тебе нужны подробности или сама хочешь то дело посмотреть, приезжай, оно сейчас у меня.

– Спасибо, возможно, я и подъеду, – ответила Лариса и попрощалась с подполковником.

Повесив трубку, она занялась бумажной работой, неизменным спутником ее участи директора. Бухгалтерша дала ей необходимые пояснения, и Ларисе теперь нужно было решить, какие статьи расходов урезать, чтобы бюджет ресторана был сведен с максимальной выгодой.

Копаясь в цифрах, она, однако, в мыслях была далека от них. Перед ее глазами стоял образ молчуна Гатауллина, «разработкой» которого она должна была заняться, получив дополнительные сведения о нем. Мало того, что он отсидел срок за вымогательство, его с убитым Соловьевым еще связывал общий бизнес – торговля иномарками. Бизнес, который получил серьезный удар после нападения на обоих в Польше. После этого, как выясняется, Гатауллин больше в Европу за машинами не ездил, а занялся откровенно криминальным делом – рэкетом, на чем в конце концов и погорел.

«Знакомая история, – усмехнулась Лариса. – Закономерный финал».

Она вспомнила те времена, когда и ее мужу Евгению, и ей самой, только что открывшей элитный ресторан, приходилось общаться с представителями криминального мира, ориентироваться во взаимоотношениях между группировками, стараясь свести к минимуму свою дань им. Лариса не принадлежала к тем из отечественных бизнесменов, кто считал, что «бандитская» крыша лучше милицейской. Она искренне полагала, что главенствовать должен закон. И хотя правоохранительные органы были далеки от бескорыстия, она с воодушевлением встретила перемены конца «рыночного десятилетия», когда повсеместно, в том числе и в ее родном Тарасове, бандитские крыши стали «протекать», а боевиков буквально шеренгами отправляли в тюрьмы, а то и того хуже – отстреливали.

«Нет, не люблю я криминал, и все», – размышляла Лариса, перебирая в памяти известных ей не понаслышке лысых «пацанов», совершивших за короткий промежуток времени кульбит из грязи в князи и обратно.

Равиль Гатауллин, видимо, принадлежал к их числу. Сейчас этот бандит, который, скорее всего, некогда наводил ужас на округу, был откровенно «беззубым» и даже вызывал некоторую жалость. Однако в нем Лариса угадывала некую агрессивную сущность, не до конца еще реализовавшуюся. Она чувствовала ее интуитивно. Против кого она могла быть направлена? Неужели против Соловьева, человека, с которым его связывал когда-то общий бизнес?

«Но у него нет никаких видимых мотивов», – возражал другой внутренний голос.

Но на это утверждение был и свой контраргумент: «Если видимых мотивов нет, это не значит, что их нет вообще». Значит, предстоит их выявить, эти невидимые пока что мотивы. Вот только через кого? Кто еще в курсе тех событий пятилетней давности, кроме умершего Соловьева? Младший брат Алексей обрисовал ей ситуацию только в самых общих чертах. Берендеев не может этого знать, потому что стал другом Виталия только с недавних пор.

Понимая, что сейчас, умозрительно, она все равно не сможет разгадать эту загадку, Лариса снова углубилась в цифры, заставляя себя заняться работой, хотя ей совершенно не хотелось этого.

– Господи, какая все-таки скукотища! – снова вслух воскликнула она.

– И не говорите! – неожиданно услышала Лариса отклик женского голоса.

Котова подняла глаза и с удивлением обнаружила, что на пороге ее кабинета стоит Маргарита Берендеева. Рядом находился Степаныч, но экзальтированная Маргарита опередила его, видимо с ходу отреагировав на невзначай подслушанную реплику Ларисы.