Сердце в капкане

– Я поеду в свою московскую квартиру, чтобы не пересекаться с твоими приятелями, – отрезала Маркова. – Не хочу видеть эти лица.

Константин Борисович посмотрел на нее, и на мгновение в его взгляде Алиса увидела что-то большее – беспокойство, словно он действительно понимал, что его дочь не хочет быть частью этого мира. Но в то же время он был бизнесменом, который должен был поддерживать связь с криминальными авторитетами, и это давило на него.

– Они подъедут с минуты на минуту, – сухо проинформировал Константин. – Я забыл вчера предупредить тебя об этом.

– И что теперь? – спросила Алиса, чувствуя, как в ее груди поднимается волна раздражения. Мысль о встрече с людьми, которые вызывали у нее столько негативных эмоций, не радовала ее.

– Прошу тебя быть с ними повежливее, – взмолился седоволосый мужчина. – Знаю, что ты недолюбливаешь людей, связанных с криминалом. Но все же постарайся не плеваться в них ядом, либо попытайся не встречаться с ними.

– Не могу обещать, что я буду с ними мила, – прошипела Алиса. – Давние воспоминания до сих пор не дают мне покоя.

– Тогда сиди в комнате и не выходи из нее, если не желаешь их видеть, – предложил отец.

– Хорошо.

– Но если ты выйдешь к гостям, то это будет просто замечательно, – добавил Константин Марков.

Алиса закатила глаза, ее терпение было на исходе, и она чувствовала, как ее злость нарастает.

– Павел Игоревич не видел тебя лет десять. Он соскучился по тебе, – продолжил отец девушки, и в его голосе прозвучала настойчивость.

– Еще столько бы его не видеть, – отрезала Алиса, ее слова были полны пренебрежения. Она вспомнила о том, как ее детство пересекалось с миром жестоких взрослых, и это оставило шрамы на ее душе.

– Алиса, он друг нашей семьи, – напомнил Константин Борисович, и в его голосе послышалась нотка ностальгии. – Между прочим, ты в детстве часто заходила в гости к семье Нестеровых.

– Это было сто лет назад, – произнесла она с презрением.

Голос Марковой звучал так, будто она пыталась отстраниться от всех этих воспоминаний.

– Но все же тебе стоит хотя бы с поздороваться с Павлом Игоревичем, – настаивал отец, и в его голосе послышалась решимость.

– Хорошо, – наконец сдалась Алиса. – Спущусь к твоим гостям.

– Только переоденься в платье.

Алиса демонстративно закатила глаза, чувствуя, как ее раздражение нарастает с каждой минутой. Она вышла из кабинета.

Вернувшись в свою комнату, Алиса сняла домашнюю черную майку и хлопковые штаны.

Девушка повторно расчесала каштановые волосы и накрасила ресницы, придавая взгляду выразительность. Мягкие коричневые тени, которые она нанесла на веки, придавали ее глазам глубину, а аккуратно нарисованные стрелки делали образ более дерзким. Нанесение блеска на губы стало завершающим штрихом.

Маркова выбрала красивое синее платье. Глубокий синий цвет создавал эффект загадочной ночи. Вырез на спине был декорирован тонкой, почти незаметной вышивкой, которая переливалась в приглушенном свете лампы, добавляя нотку изысканной элегантности. К сожалению, платье издавало шорох при движении, но передвигаться в нем все равно было удобно.

Алиса надела на запястье браслет из серебра, а на шею – новую цепочку.

Она в последний раз взглянула на свое отражение, уверившись, что выглядит именно так, как хочет, и спустилась вниз, на первый этаж.

В доме пока что никого не было, и в тишине слышалось лишь биение ее сердца. Маркова вышла через заднюю дверь на кухне и оказалась во дворе, где уже припарковались пять дорогих немецких автомобилей.

Деловые мужчины в строгих костюмах подходили к дому, переговариваясь друг с другом, и Алиса почувствовала, как внутри нее поднимается тревога. Оскал одного из бандитов заставил ее вздрогнуть и отвернуться.

Алисе захотелось убежать к Любови Сергеевне на кухню и не видеть этих плохих людей. Да, ее отец тоже не был хорошим, но он хотя бы не вызывал подобного страха и ужаса. В памяти всплывали моменты, когда она была ребенком и беззаботно играла, не подозревая о мире, в который ее втягивают.

Внезапно один из бандитов подошел к Марковой, поздоровался и поцеловал ее руку. Она никак не отреагировала на него, даже не улыбнулась, ее внутренний протест против всего происходящего переполнял ее.

– Меня зовут Евгений Мельников, – представился молодой мужчина, на вид лет тридцати.

Алиса промолчала, и в этот момент ей хотелось просто исчезнуть, спрятаться от этого мира, который так сильно ее пугал.

Евгений хмыкнул.

– Женя, что ты там трешься? – раздался сзади чей-то глубокий и красивый голос. – Все уже в дом зашли.

Маркова не обернулась, продолжая стоять на одном месте, словно корни дерева вонзились в землю, не желая двигаться.

Евгений послушно последовал за говорившим, оставив ее одну наедине с тревогами и страхами.

Понаблюдав за происходящим на улице еще немного, молодая особа тоже вернулась в дом, где наткнулась на множество незнакомых лиц. Вокруг царила атмосфера напряженного ожидания, смешанного с легким шепотом разговоров, которые звучали как фоновая музыка этого вечера. Алиса чувствовала себя как рыба на суше, среди людей, которые были ей совершенно чужды.

Высокий пожилой мужчина с грубыми чертами лица оглядел Алису с головы до ног, его колючие синие глаза, казалось, проникают в самую ее сущность.

– Дочка Аптекаря? – протянул он с вопросительными нотками в голосе, и в его тоне было что-то настораживающее.

Алиса сглотнула слюну и вздернула брови.

– Аптекаря? – переспросила она.

– В наших кругах так называют Константина Маркова, – пояснил он.

Алиса понимающе хмыкнула, осознав, что это прозвище, возможно, вполне подходит для владельца фармацевтической компании.

– Да, – ответила она, стараясь сохранить спокойствие.