Сердце в капкане

– Похожа на него, – подметил мужчина, сканируя ее лицо. – Только у тебя глаза другого цвета.

Маркова кивнула.

– Я твоего отца знаю уже двадцать лет, – сообщил незнакомец. – Но впервые вижу его прекрасную дочь.

Алиса промолчала, не зная, что сказать.

Мужчина начал задавать Алисе многочисленные вопросы о детстве, об отношениях с отцом и поинтересовался ее планами на будущее.

Девушка насторожилась, в ее сердце закралась тревога. Каждый вопрос звучал как попытка проникнуть в ее личное пространство, и это вызывало у нее дискомфорт.

Она решила, что будет проще сказать, что детство у нее было отличное, как и отношения с отцом. Жаловаться незнакомцу не было никакого желания.

Алиса попыталась убежать на кухню, где могла бы побеседовать с Любовью Сергеевной, но, к сожалению, ей не позволили это сделать. Константин Борисович заметил дочь и подозвал к себе.

Молодая особа недовольно поджала губы, но все же послушно подошла к нему, чувствуя, как ее сердце колотится в груди. Она приветственно кивнула мужчинам, стоящим напротив отца.

Фармацевтический бизнесмен похлопал Алису по плечу и улыбнулся.

– Доченька, узнала Павла Игоревича? – спросил Марков.

Дочь владельца фармацевтической компании удивленно вскинула брови, когда папа назвал ее «доченька» вместо привычного «Алиса».

Маркова взглянула на Павла Игоревича. Он очень изменился за последние десять лет, что они не виделись. Павел выглядел намного старше отца девушки, хотя они были ровесниками. Можно было подумать, что ему шестьдесят пять лет, а не пятьдесят пять. Его черные волосы были в беспорядке, а бледная кожа обрамляла худое лицо, которое пугало своей резкостью.

Голубые глаза Павла Нестерова светились ярко, но в них читалось что-то тревожное.

– Алиса, рад тебя видеть! – воскликнул он, обняв дочь друга и погладив ее по голове, будто она все еще была маленькой девочкой, а не взрослой женщиной.

– Взаимно, – ответила она, стараясь вложить в свои слова тепло, хотя в душе продолжала ощущать дискомфорт.

Нестеров подозвал какого-то молодого парня, стоящего недалеко.

– Рома! – произнес он, и Алиса почувствовала, как внутри нее что-то оборвалось.

Она стушевалась, услышав имя сына Павла Игоревича, и в ее сердце проскочила волна ностальгии, смешанная с тревогой.

Роман Нестеров обернулся и взглянул на стоящую напротив Алису Маркову. В глубине его голубых глаз промелькнуло удивление, и она почувствовала, как внутри нее зашевелилось что-то знакомое, но в то же время чуждое. Он был не таким, как она его помнила, и это ее смущало.

Алиса оглядела его с ног до головы: темно-русые волосы красиво уложены налево, словно он только что вышел из парикмахерской. Бледно-розовые губы были приоткрыты, словно он собирался что-то сказать, но слова застряли у него в горле.

Маркова оценивающе посмотрела на его темно-синюю рубашку, которая подчеркивала спортивную фигуру, серебряную цепочку, изящно переливавшуюся на его груди, и черные джинсы, которые идеально сидели на нем. Роман выглядел стильно и уверенно.

– Алиса, помнишь моего сына Рому? – спросил Павел Игоревич, широко улыбаясь.

Маркова кивнула, хотя в ее памяти всплыли лишь смутные образы. Воспоминания о детстве, в которых присутствовал Роман Нестеров, начали всплывать на поверхность.

Она отлично помнила, как ходила в гости с папой и мамой к Павлу Игоревичу и его жене, где виделась с Ромой, их сыном. Ей тогда было всего шесть лет, а ему двенадцать.

Тогда Маркова бегала за Нестеровым, предлагая ему вместе поиграть в настольные игры. Он всегда отнекивался, потому что не хотел проводить время с малолеткой. Рому интересовали прогулки с ровесниками.

Спустя семь лет случилась трагедия с матерью Алисы. Эта потеря оставила глубокий след в ее душе, и после этого девочка закрылась в себе, перестав наведываться в гости к Нестеровым.

Теперь, через десять лет после убийства Лидии Марковой, она снова встретилась с Нестеровыми. Алиса являлась молодой женщиной в возрасте двадцати трех лет, а Роману полгода назад исполнилось двадцать девять.

Маркова осознала, что все страшные события в ее жизни происходят через каждые пять лет. Когда ей было три года, папа начал общаться с бандитами и Павлом Игоревичем, в том числе. Когда ей было восемь лет, он основал свою фармацевтическую фирму, которая в дальнейшем принесла много проблем. В тринадцать лет она пережила смерть матери, а в восемнадцать – смерть близкой подруги детства. Теперь ей двадцать три.

К счастью, пока что ничего плохого не случилось.

Алиса покачала головой, выныривая из воспоминаний.

На нее смотрели яркие голубые глаза Романа. Они сверлили ее, желая прожечь в ней дыру. Он глядел так, словно видел что-то доселе незнакомое и одновременно притягательное.

Младший Нестеров прищурился и облизнулся, одаривая Алису изучающим взором.

Она поежилась, почувствовав мурашки по всему телу.

Алисе не понравился его взгляд. Взор Нестерова напоминал ей взгляд хитрого кота.

Серые глаза Марковой скользнули по молодому мужчине среднего роста и спортивного телосложения, пытаясь найти в нем что-то знакомое. Он стал взрослее, но в то же время его манера поведения оставалась такой же, как в детстве, что вызывало у нее неоднозначные чувства.

Константин Борисович и Павел Игоревич переглянулись, наблюдая за своими детьми, и в их взглядах читалось одобрение.

– Алиса, ты так похорошела! – воскликнул Павел Игоревич. – Да, Рома?

Старший Нестеров легонько толкнул сына в плечо, словно подгоняя его к ответу, и в этот момент в комнате раздался треск разбивающегося стекла – тишина нарушилась смехом и общением гостей.

Роман в очередной раз посмотрел на Алису, и на его губах заиграла хитрая улыбка.

– Я был недавно во Флоренции, – сказал Рома, заставляя всех присутствующих непонимающе прищуриться. – Это самый красивый город, в котором мне удалось побывать.

– И? – спросил кто-то из гостей, и в голосе слышалось легкое недоумение, будто никто не понимал, куда идет разговор.