Север помнит

Руки и ноги словно налились свинцом, но Санса заставила себя встать и принялась одеваться, не дожидаясь горничной. Она смазала обожженную руку целебной мазью, всхлипывая от боли; кожа почернела и стала бугристой, словно расплавленный воск, а под ней была воспаленная мокнущая рана. Что бы сделал Пес, если бы я погладила его по щеке этой рукой? Засмеялся бы и сказал, что я наконец-то узнала, каков мир на самом деле, что я теперь не лучше, чем он? А может, он бы заплакал?

Ей не хотелось думать об этом. Мысль о Сандоре Клигане была невыносима. Санса пыталась затянуть повязку, когда появилась хлопотливая горничная – не Гретчель и не Мадди - и застегнула пуговицы на платье, до которых Санса не могла дотянуться. Она сидела молча, пока служанка расчесывала ее волосы, - они немного отросли и теперь отливали всеми оттенками червонного золота, - и, чтобы скрыть неподобающую прическу, скромно прикрыла их накидкой, украшенной драгоценными камнями. Горничная подала ей ожерелье с семиконечной звездой, - по-видимому, по замыслу Петира, это должно подчеркнуть, что Санса – живое воплощение Девы, которой чужда сама мысль о лицемерии. Может быть, боги и узрят истину, но мне это не поможет. Если бы только знать, что на уме у Мизинца, - то ли он решил принести ее в жертву, чтобы скрыть свои преступления, то ли замыслил что-то еще более изощренное. С каждой минутой челюсти капкана сжимались все туже.

Не помня себя, Санса спустилась вниз вслед за служанкой. Плащ и полы платья путались в ногах, мешая идти. Сначала она не хотела надевать белое, чтобы судьи не подумали, что она пытается таким способом вызвать сочувствие, но потом обнаружила белый корсаж и рукава из серебристой парчи, а вместе они составляли цвета ее дома. Что бы мне ни уготовила судьба – жизнь или смерть, я встречу свой приговор как настоящая Старк.

За пределами Большого Чертога было холодно, как будто все факелы занесли внутрь в ожидании суда, и Сансу даже под меховой накидкой пробрала дрожь. Все, кто принимал участие в суде, уже собрались в Чертоге или вот-вот должны были прийти туда, поэтому на нее бросали любопытные или враждебные взгляды только слуги. Ожидание высасывало из нее все силы, - по-видимому, так и было задумано. У Сансы от голода подвело живот, и она уже решила, что ее будут держать в неизвестности весь день, когда двери наконец отворились и появились два стражника с гербом дома Аррен на доспехах.

– Вы леди Санса Старк, также известная как Алейна Стоун, обвиняемая в совершении преступления?

– Да, это я. – Сансе чудом удалось говорить спокойно. Как ни странно, ей вспомнилась Оленна Тирелл, Королева Шипов, и ее неотличимые друг от друга бородатые телохранители, Левый и Правый. Другая жизнь, которую мне так и не удалось изведать. Один из стражников, соблюдая приличия, подал ей руку, и Санса ее приняла. Колени у нее дрожали; ей совсем не хотелось рухнуть на пол прямо перед судьями.

Они вошли в Чертог. Санса в последний раз была здесь на празднике урожая, и теперь все выглядело почти так же, как тогда: за каждым столом и на каждой скамье теснились люди, едва не наступая на головы соседям, чтобы лучше видеть. Из-под высоких сводов с массивных балок свисали знамена великих домов Долины, а бледный серый свет, пробивающийся сквозь витражные стекла, затмевался светом факелов, закрепленных в резных кольцах. Сансу тут же обдало волной тепла, исходящей от толпы людей и от большого очага, в котором жарко горел огонь. У нее закружилась голова. Нет. Мне нельзя падать в обморок.

В полной тишине, если не считать перешептываний, она в сопровождении стражника прошествовала по центральному проходу к помосту в дальнем конце зала. Всю стену завешивало огромное знамя дома Аррен, на помосте стоял стол, за которым сидели все семь лордов Хартии – точнее, шесть, за исключением отсутствующего по известной причине сира Гилвуда, - а также Лионель и Лин Корбреи, Мизинец и лорд Нестор, который располагался в середине и держал в руке молоток. По-видимому, как хозяин замка и Верховный Стюард Долины, он исполнял обязанности председательствующего.

– Миледи, - начал лорд Нестор, когда Санса встала перед ними. – Сегодня вы стоите здесь, чтобы дать ответ на очень серьезные обвинения. Вас обвиняют не просто в убийстве, а в убийстве своего родича, и если вы будете признаны виновной, вам придется заплатить кровью. Вы понимаете это?

Санса почувствовала приступ дурноты, но только она собралась ответить, как ее прервали.

– Убить последнюю законную наследницу Севера, дочь Эддарда Старка? – Леди Анья Уэйнвуд гневно оглядела собравшихся. – Убить последнюю надежду Севера на изгнание гнусных Болтонов? Вы что, все с ума посходили?

Лорд Нестор стукнул молотком.

– Судья не должен говорить вне очереди.

– Старки должны подчиняться законам так же, как и все остальные, - вставил лорд Белмор. – Покойный отец этой девицы понял это лишь тогда, когда ему отрубили голову его собственным мечом за то, что он замыслил присвоить себе корону. Если наш дражайший благочестивейший Нед забыл о верности Роберту Баратеону и Джону Аррену, то какое нам дело, что когда-то давным-давно он был воспитанником под заботливым крылом лорда Джона…

– Бенедар, ты, как всегда, споришь, словно пьяный подросток, - ехидно заметил сир Лин Корбрей. – Отродья королевы Серсеи на самом деле – бастарды Цареубийцы, и всем об этом известно. А учитывая, какой мерзкой тварью оказался Джоффри, я бы сказал, что Нед действовал чрезвычайно дальновидно, и очень жаль, что у него не получилось. А что касается так называемой виновности его дочери в убийстве сына Джона Аррена, только дурак вроде лорда Белмора может подумать, что это не…

– К порядку! – Лорд Нестор стукнул молотком по столу. – Я требую порядка! Сир, вам следует умерить свой пыл, иначе вы будете немедленно выдворены из зала!

Корбрей положил ладонь на рукоять Покинутой.

– Желаете лично меня выдворить, милорд?

«О боги, - в отчаянии подумала Санса, - они готовы сожрать друг друга заживо». Корбрей затевает драку по наущению Мизинца, а может, просто потому что ему нравится затевать драки. Внезапно до нее дошло - весь этот спектакль разыгрывается не только ради того, чтобы уничтожить ее; Бейлиш ожидает гораздо большего. Лорд Лионель схватил брата за руку и что-то гневно прошептал ему, но сир Лин явно не собирался приносить извинения. Бронзовый Джон Ройс не спускал глаз с Мизинца, а тот притворялся, что не замечает этого. Сандор был прав. Им всем совершенно безразлична смерть Роберта.

– Теперь мы… - Лорд Нестор еще раз стукнул молотком, чтобы привлечь всеобщее внимание, - рассмотрим обстоятельства дела. Леди Санса по свидетельству мейстера Колемона обвиняется в убийстве своего кузена через отравление ядом, а именно «сладким сном». Исследование, проведенное после смерти лорда Роберта, показало, что в его крови действительно обнаружено большое количество этого вещества. Таким образом, причина смерти установлена, а милорд Белмор предполагает, - при этом лорд Нестор с отвращением посмотрел на упомянутого лорда, - что мотив преступления также легко установить. По его мнению, леди Санса была заинтересована в том, чтобы обручиться с Гаррольдом Хардингом, и решила устранить лорда Роберта, чтобы унаследовать Долину и воздать отмщение своим врагам.

– Если так, тогда за что мы ее судим? – процедил сир Лин. – Есть здесь хоть один человек, который готов встать и при всех заявить, что он был бы искренне рад в преддверии зимы видеть своим правителем припадочного хилого Роберта? Если такой человек найдется, мы, по крайней мере, будем знать, кто здесь идиот и жополиз. Если она и сделала это, во что я ни на грош не верю, это говорит об уме и решительности, а также о нежелании терпеть слабака в качестве лорда. Эти качества мне по душе. Преклоняю колено.