Север помнит

Санса огляделась. Они вошли в низкий, мрачный зал, по-видимому, подземелье. Где-то вдалеке капала вода, в промозглом воздухе пахло плесенью. Дойдя до самой дальней камеры, она поняла, что там кто-то есть. В свете одинокого коптящего факела ей удалось обнаружить ответ на свой вопрос. В камере сидел человек в рясе, которую носили Праведные, - лорд-инквизитор Веры.

– Вообще-то их было двое, - с улыбкой пояснил Мизинец. – Я все думал, как бы залучить сюда божьего человека достаточно высокого ранга, и благодаря тебе мне это удалось. Увы, один из них оказался истинно верующим и предпочел скорее умереть от голода, чем заключить сделку с совестью и оказать мне содействие, но этот, – он указал на пленника, – проявил себя человеком гибких моральных устоев, когда дело касается жизни и смерти. Так что он поможет нам с церемонией, последней на сегодня.

– Церемонией? – Санса вся похолодела от дурного предчувствия.

– Именно так. Я предполагал, что это случится… скажем так, в другое время и при других обстоятельствах. Но ты поставила меня в затруднительное положение, так что у меня нет другого выхода. Впрочем, мы оба в результате только выиграем. – Мизинец протянул руку. – Очень удачно, что ты решила одеться в цвета своего дома, моя радость. Этот наряд весьма подобает невесте.

Вот оно что. Санса пыталась собрать всю картину воедино, фрагмент за фрагментом, и сейчас все встало на свои места.

– Нет.

Мизинец вздохнул. Он вынул из рукава свиток пергамента и развернул его.

– Это указ об признании твоего союза с Тирионом Ланнистером недействительным, на том основании, что брак не был закреплен, - сообщил он ей. – Он уже удостоверен нашим другом, а также Белмором и Темплтоном в качестве свидетелей. Подпись Тириона, боюсь, несколько неразборчива. Все, что нужно, - это твоя подпись, здесь, и еще здесь. – Он взмахнул вторым пергаментом. – Это брачное соглашение, также удостоверенное вышеупомянутым духовным лицом, Белмором, Темплтоном и мной. Подпиши это. Наш друг инквизитор – интересно, раньше кто-нибудь употреблял такое словосочетание? – проведет церемонию, и мы благоразумно укроемся где-нибудь, пока буря не утихнет. К тому времени бедный храбрый Гарри безвременно сойдет в могилу, а наши добрые друзья Бенедар и Саймонд подготовят остальных к мысли о том, что наше совместное правление – наилучшая временная мера. И как только эта мера из временной превратится в постоянную, мы подумаем о том, как нам вернуть Север. – Он улыбнулся. – Видишь, золотце? Я ведь обещал, что верну тебя домой. Здесь, конечно, не самое удачное место для свадьбы, но Большой Чертог занят.

Санса отшатнулась.

– Нет.

– Ты не выйдешь отсюда, пока не подпишешь, так что, пожалуйста, не создавай сложностей. Ты ведь и так достаточно настрадалась. – Маска дружелюбия исчезла; перед ней стоял незнакомец, пожирающий ее холодным, жадным, похотливым взглядом. – Ты теперь моя, Санса. Моя, понимаешь? С той минуты, как я встретил тебя, я делал все, чтобы добиться этого. Почему ты дрожишь? Я тебя не обижу. Совсем наоборот. Ты станешь моей королевой любви и красоты, как следовало бы стать твоей матери. Я возложу корону на твою изящную головку, и мужчины со всего мира преклонят перед тобой колени, - да, включая сира Лина, если его опрометчивость не доконает его раньше. Ты наконец доказала, что станешь для меня достойной парой, - у тебя неплохо получается манипулировать людьми. Я бы все равно женился на тебе, даже будь ты пресной неопытной девчушкой, какой была до того, как Неду оттяпали голову, но это было бы ужасно скучно. Неудивительно, что я помог Ланнистерам это сделать. У тебя появились зубы, когти и мозги – а еще превосходная грудь, глаз не оторвать. Иди же ко мне, дорогая. Я единственный, кто достоин стать твоим мужем. – Он протянул ей пергаменты.

Санса опрометью бросилась прочь.

Она бежала со всех ног, путаясь в подоле. Спотыкаясь, девушка поднималась вверх по ступенькам и, оступившись, так сильно стукнулась голенью, что от боли едва не потеряла сознание. Опершись обеими руками о холодный камень, она заставила себя встать и бежать дальше, вверх, вверх и вверх, не осмеливаясь взглянуть через плечо, чтобы понять, насколько он близко. Кровь шумела в ушах, а внутренний голос кричал: «Быстрее, быстрее, еще быстрее!». Волчица в лесах, вкус сырого мяса. Она – Старк. Дочь лорда Эддарда и леди Кейтилин. Он предал их, предал их обоих. В боку закололо. Санса поняла, что не может больше бежать. Но она должна, другого выхода нет.

Она вырвалась на воздух и побежала по двору, крича: «Нет! Нет! Нет!» Волосы растрепались, белое платье было в грязи. Она петляла и уворачивалась, слыша за собой шаги, но не знала, кто именно бежит за ней. Славная говорящая пташка в клетке.

– НЕТ!

Она почти добежала, но укрытия не было. Это конец. Санса подвернула лодыжку, с плачем рухнула на камни, но все равно ползла на четвереньках, словно загнанный зверь. В ушах гремел монотонный рев, все глубже и глубже проникая в нее, наполняя ее холодным ужасом. Нет. Нет. Нет.

Над ней нависли ворота замка. Ей не скрыться. Нигде. Никак.

И вдруг ворота с треском распахнулись.

Комментарий к Санса

По-моему, автор крут :) Очень живописная глава получилась.

========== Сандор ==========

От звона долбаных колоколов голова раскалывалась на части. Впрочем, он сам в этом виноват. После того как он узнал, что ему придется стать сраным рыцарем, чтобы сразиться с этим богомерзким трижды проклятым злоебучим куском дерьма – со своим бессмертным братцем, Сандор совершил единственный здравый поступок, который только можно совершить, услышав такую новость, - упился вусмерть. Надо сказать, ужраться в зюзю в Великой Септе Бейелора – не простое дело, потому что из выпивки там в наличии только освященное вино, и даже Сандору, закоренелому безбожнику, было как-то неловко стаскивать священную чашу с алтаря и осушать ее на виду у толпы возмущенных септ, хотя он и сам не мог сказать, что его смущало – богохульство или опасность быть заклеванным насмерть этими святошами. Впрочем, воробьи натаскали полные кладовые жратвы и выпивки, поэтому Сандор, предварительно наобещав Старшему Брату, что он, дескать, сделает все возможное, чтобы помочь Вере свершить правосудие, беспрепятственно проник в подвал, нашел в кладовой бочку с темной пенистой брагой и вышиб из нее пробку.

После этого он почти ничего не помнил. Пару раз он приходил в себя и сидел в темноте, сгорая от стыда, что так быстро сорвался и так сильно напился, - во время пребывания на Тихом Острове ему далеко не сразу позволили наливать себе кружку эля за ужином. Но козье молоко – хреновая замена выпивке, так что Сандор принимался думать о том, какой славный вкус у этой браги, а еще о том, что теперь он наконец-то вольный человек, живет сам по себе, и пусть кто-нибудь попробует указывать ему, что делать.

От этих мыслей он довольно быстро вернулся к бочке, и его охватило чувство свободы, как будто он возвратился домой к своему единственному другу. Да, он подвел человека, который самоотверженно спас ему жизнь, да, он потерял пташку навсегда, и к тому же ему придется принять рыцарство, хотя всю свою жизнь он презирал эту лицемерную гнилую муть. Но если в руке кружка, все это уже не важно.

Опьяненный хмелем и жалостью к себе, Сандор наконец вырубился в углу. Через некоторое время его нашел Старший Брат; Сандор, словно в бреду, видел, как монах с гневом и скорбью смотрит на него сверху вниз. Но вместо того, чтобы прочесть нравоучение, Старший Брат положил руку Сандора себе на плечо и неловкими, нетвердыми шажками, совсем как тогда, когда Сандор заново учился ходить после ранения, повел его в келью.

Колокола все звонили и звонили – просто проклятье какое-то. Сначала Сандор предположил, что Эйегон Таргариен уже вышагивает по улице Сестер и оттого весь этот блядский шум, но потом понял, что это не так, - если ты застрял в городе, который ожидает атаки, от колоколов никуда не денешься. Пока они звонят, горожане знают, какой нынче час, а еще что Вера сильна и охраняет их покой. Правда, есть один серьезный недостаток – спать от этого звона никто не может. Не иначе так специально задумано, чтобы превратить всех в Иных, тогда этот щенок-самозванец уж точно обосрется – если, конечно, он возьмет жопу в руки и наконец решится напасть.

Неделя, прошедшая после триумфального возвращения Сандора в столицу, не изобиловала радостными событиями. Он вынужден был засесть в Великой Септе Бейелора – о том, чтобы пройтись по старым местам, не могло быть и речи, ведь он мог попасться на глаза кому не следует, - и за эти семь дней на его голову обрушилось столько напыщенной религиозной болтовни, сколько он не слышал за месяцы, проведенные на Тихом острове. Пару раз, еще до того, как узнал о воскрешении Грегора, Сандор занимал себя мыслью о том, чтобы и вправду стать бурым братом. Видно, от недостатка спиртного у него помутилось в голове, но тогда ему казалось, что Вера – это и впрямь неплохо. Но здесь, в окружении воинствующих болтунов, которые из кожи вон лезут, лишь бы доказать друг другу, как они пострадали за Веру, это побуждение увяло на корню. Сандору хотелось, чтобы Эйегон уже добрался сюда, поубивал этих святош и тем самым избавил его от мучений.