Север помнит

Еще один удар, и он прикончит Эйегона…

…Сандор поудобнее перехватил кинжал…

…услышал за спиной шаги, получил сильный удар по голове…

…и увидел, как перед глазами взрываются белые звезды. Раздался звон шлема, пальцы Сандора обмякли, и он потерял сознание.

Наконец он пришел в себя. Даже сквозь закрытые веки глаза обжег яркий свет, и кто-то очень громко произнес его имя в двух дюймах от его лица.

– Твою мать… я тебя слышу, - прошипел он сквозь стиснутые зубы, отчаянно стараясь не сблевать. – Мать твою… заткнись и дай мне…

– Ты не умрешь, Сандор, - раздался смутно знакомый низкий голос. – Хвала богам.

– Боги… тут ни при чем. – Сандор набрал воздуха в грудь и тут же страстно возжелал снова вернуться в бессознательное состояние. – Моя голова… как же хреново…

– Думай что хочешь. – На лоб легла прохладная ткань. – Я снова здесь, чтобы подлатать тебя. Хочешь знать, что произошло?

– Почему бы и нет? – простонал Сандор. Судя по ощущениям, он лежал на спине, все еще в закопченных доспехах, на относительно ровной поверхности. Свет исходил от свечей. Который нынче час, утро или ночь, и сколько он здесь пролежал, неизвестно. Даже чуть приоткрыть глаза было невыносимо. – Только без… гребаных… загадок.

– Никаких загадок, - согласился Старший Брат, стирая засохшую кровь. – Ты едва не убил Эйегона, так что армия Таргариена была вынуждена поспешно отступить. Они вернулись на свои корабли почти без ущерба, если не считать потери слонов. Говорят, что они уплыли на восток, к устью Путеводной, чтобы в Королевском лесу перегруппировать войска. Но у Железного Трона нет сил, чтобы их там преследовать.

– Так… что? Снова ждем этого… мудака Тарли? – У Сандора не было причины радоваться такому повороту событий, если только это не приблизит его к Грегору. А я умудрился нахватать синяков. И, похоже, не только синяков.

– Лорд Рендилл – наша надежда на спасение, - признал Старший Брат, - но до нас доходят вести о том, что еще один флот осаждает Бобровый Утес, так что мы зажаты в клещи. Если войско Таргариена получит подкрепление, они могут предпринять вторую атаку на Королевскую Гавань от имени своего поверженного принца. Эта война далека от завершения, но Вера решила… - Он замолчал.

– Что?

– Вера решила, что суд над Маргери Тирелл может подождать до возвращения Тарли, но, тем не менее, следует воспользоваться неожиданной передышкой и привести дела в порядок. Они надеются заполучить благосклонность богов, если хочешь. Суд на Серсеей Ланнистер состоится завтра.

Еще один сильный приступ тошноты сдавил Сандору горло. Он рывком сел, и у него тут же закружилась голова. Старший Брат положил руку ему на плечо и попытался уложить обратно, но он спустил ноги с кровати и сделал три или четыре шага, прежде чем монах обхватил его сзади и заставил сесть.

– Сандор, ты куда собрался?

– Наверх, в долбаную септу. – Сандор попытался освободиться. – Пусть они… мать их… сделают меня рыцарем.

– Сандор…

– И не смей меня останавливать. Не смей, мать твою.

Наступила зыбкая тишина. Потом Старший Брат печально вздохнул и ослабил хватку, но тут же взял Сандора под руку и помог ему подняться.

– Идем, друг мой, - тихо сказал он. – Обопрись об меня.

Сандор хотел было сказать, что ему не нужна никакая помощь, но это была бы наглая ложь. Поэтому снова, нетвердым шагом, как в тот раз, когда монах нашел его в погребе, они пошли по коридору.

– Тебя не посвятят в рыцари немедленно, - напомнил ему Старший Брат. – Кандидат в рыцари должен провести всенощное бдение в септе.

– Который сейчас час?

– Только что наступила полночь.

Сандор резко остановился, удивив Старшего Брата, и принялся раздеваться. Он снял панцирь, кольчугу, куртку, рубаху, сапоги и плотные штаны, и наконец остался лишь в нижней рубахе и бриджах. Каменный пол холодил босые ноги, темные немытые волосы свисали неопрятными прядями на впалые, небритые щеки – точнее, щеку, потому что ему не приходилось утруждать себя бритьем обгорелой половины лица. Сандор с вызовом посмотрел на Старшего Брата и издевательским жестом пригласил его идти дальше.

Наконец монах сдался. В пустых коридорах было тихо, как в могиле; после грохота битвы тишина казалась оглушительной. Старший Брат привел Сандора в маленькую часовню, в которой едва помещался алтарь и семь статуй богов.

– Да пребудут они с тобой, друг мой, - сказал он, отпуская руку Сандора. – Больше я ничего не могу для тебя сделать. Боюсь, что в этой жизни мы больше не встретимся. Прощай.

Сандор хотел было произнести в ответ какую-нибудь грубость, но не смог. Старший Брат ушел, занавесь тихо упала, и Сандор остался наедине с богами. Избитый, замерзший, голодный, измученный, сбитый с толку, глубоко несчастный. Вряд ли за ночь что-нибудь изменится.

Отец. Сандор возненавидел отца с тех самых пор, как сир Теодор стал лгать о том, что случилось с его лицом. Матерь. Он не помнил свою мать. Старица. Какую мудрость она может даровать ему? Кузнец. Бесполезный, как и все остальные. Разве изломанную душу Сандора можно починить? Лишь к двум богам он питал хоть какое-то уважение. Воин и…

Неведомый. Его старый друг. Его конь. Его вечный спутник.

И Дева.

У нее были глаза, как у Алиенор. А лицо – как у Сансы.

Сандор понял, что дрожит, и вовсе не от холода. Ногу жгло, в голове звенело; он медленно, неловко преклонил колени на холодном каменном полу. Зажег свечу, поставил ее в алькове Девы, защищая маленький огонек от наползающей тьмы. Склонил голову, чувствуя, как с тихим треском разбивается его сердце, и заплакал.

========== Зеленый принц ==========

Из низко нависшего черного неба сыпался снег; ветви чардрев, стеная, гнулись под шквальным ветром. Земля вся замерзла; изморозь проникла и под холм, так что даже глубоко под землей было холодно. Он сидел на троне из корней, по его жилам теперь тек алый сок чардрева, а крови почти не осталось. Он отчаянно пытался с помощью разума, чувств и души управлять ходом битвы. Сердце билось медленно-медленно, ведь он освободился от оков времени и своего смертного тела. И с очередным ударом, гулким, словно рокот боевого барабана, у него открылся третий глаз.

И тогда он с обреченной неизбежностью увидел Миру. Она была мертва, ее тело иссохло, словно охапка листьев. Ему захотелось плакать, кричать, подползти к ней и умолять, чтобы она проснулась, но он не мог. В последний миг, когда Красный Ворон превратился в дым, а древние заклятья разрушились и исчезли, так же как и лед Стены, она поцеловала его, так что он не сразу понял, что она погибла вместе с ними. Теперь он понял, как это произошло. Он увидел, как Дети Леса забирали бронзовым ножом ее кровь, создавая на этой крови новые заклятья, спасая его жизнь ценой ее жизни. Ему хотелось крикнуть, что они лгали, что они не сказали ему, что он не знал, но он с ужасом понял, что это неправда. Мира погибла.