Север помнит

Сын Воина был возмущен, но счел за лучшее не продолжать разговор и поспешно смылся. Кто-то дал Сандору кольчугу, видимо, в знак того, что пора заткнуться и сражаться, и он неловко влез в нее: с тех пор как он в последний раз надевал доспехи, прошла целая вечность. Сверху он пристегнул свой потертый кожаный нагрудник и принял от кого-то из рыцарей дурацкого вида шлем и косоугольный щит с выгравированной семиконечной звездой (Сандора чуть не стошнило от одного вида, но отказываться было глупо). Огромные двери септы отворились, и он выбежал вместе с остальными в ночь.

Окутанные туманом пустые улицы Королевской Гавани постепенно оживали – вдали виднелись разрозненные огни факелов, со всех сторон доносились крики. К низкому рокоту колокола Великой Септы Бейелора прибавился звон других колоколов. Сандор слышал, как над головой хлопают деревянные ставни, – горожане поспешно закрывали окна и двери. Он вместе с другими рыцарями бежал по узким проулкам, оскальзываясь на липкой грязи; нужно спуститься с холма Висеньи, пересечь город и как можно быстрее добраться до Грязных Ворот, поэтому, если он не хотел, оступившись, приехать туда на заднице, приходилось смотреть под ноги. Кольчуга звенела, из-под сапог разлетались брызги. Сандор бежал со всех ног, но все равно не мог не бросить взгляд на Черноводный залив.

Он увидел полупрозрачные полотнища парусов, развевающиеся в тумане, и смутные очертания кораблей под ними, - по крайней мере, Эйегону хватило ума погасить все огни перед заходом в залив. Но Сандору показалось, что кораблей не так уж и много, он ожидал увидеть больше. Во всяком случае, их гораздо меньше, чем было у Станниса, и от этого ему стало неспокойно. Последняя битва при Черноводной была выиграна благодаря всяческим уловкам – сначала цепь Беса, потом дикий огонь, а потом Гарлан Тирелл, одетый в доспехи Ренли Баратеона. Этот Эйегон не станет совершать те же ошибки. У него другая стратегия.

Как только Честные Бедняки добрались до Грязных Ворот, Сандор услышал отдаленный, низкий трубный зов, который не был похож на звук боевого рога. У него похолодело в животе, и он попытался убедить себя, что это не то, о чем он подумал. Этот так называемый Эйегон не сможет проломить стены, если в его войске нет долбаных великанов. Он истово взмолился (хорошо понимая, как смешно это выглядит), чтобы им не пришлось проверять, так это или нет.

Люди уже поднимались на стену. Сандор перекинул щит через плечо и последовал за ними, не преминув заметить железные жаровни, расставленные вдоль парапетов. Некоторые были еще пусты, но в большинстве горел огонь, языки пламени со свистом и шипением лизали туман, превращая тени в призраки. Сандор встал как можно дальше от огня и посмотрел вниз, на темный берег. Если щенок попробует последовать примеру Станниса и выкатит таран к воротам, лучникам найдется работенка. Но если поставить на это, можно разориться. Что ж, я и так нищий, но на это мне насрать. Здесь нет Беса с его приказами. Нет мелкого говнюка Джоффри, которого нужно защищать. Я могу уйти или остаться. И я останусь, пока Черноводная не запылает.

Корабли неуклонно приближались сквозь мрак. Сандор услышал, как по обеим сторонам от него заскрипела тетива. Он подумал было, что ему стоит спуститься к воротам, пока не поздно, ведь там он нужнее, но не смог оторвать взгляда от залива. Порыв ветра снова донес до него трубный глас, и Сандора пробрала дрожь. Он отчаянно искал взглядом старые корабли-брандеры, боясь увидеть зеленое пятно, расползающееся по черной воде. Спутанные волосы намокли от холодного пота.

Над горизонтом сверкнула вспышка раскаленного добела света, высветив изнанку облаков. Сандор съежился от страха, почувствовав во рту вкус желчи. Через миг раздался звук взрыва, отразившийся от темных крыш Королевской Гавани. Корабли внезапно прибавили ход; весла погружались, загребали воду и с плеском поднимались. Флот, построившись клином, направлялся к узкой бухте, вдающейся в берег. Зачем они загоняют туда корабли? Не иначе, хотят посадить их на мель. Но только безумец будет высаживаться на берег, не оставив возможности для отступления. Безумец или человек, который полностью уверен в победе.

У Сандора не осталось и тени сомнений – тут что-то нечисто, но он не мог сказать, что именно его тревожит. Он отчаянно крутил головой, пытаясь что-нибудь разглядеть в темноте. Раздался второй взрыв, ослепляюще близкий, и Сандор невольно отшатнулся. Они идут. Он схватился за меч, хотя какая, на хрен, от него здесь польза, потом услышал оглушительный рев, увидел чудовищ, топающих по песку одновременно с двух сторон, и все понял.

Слоны. Этим ублюдкам ума не занимать, они заранее высадили этих тварей на берег с севера и с юга, чтобы те подошли с обеих сторон и зачистили им поляну. Какой мудак это придумал? Эйегон проявил коварство и расчет, в отличие от Станниса, который просто шел напролом. Под ногами у Сандора затряслась стена, вниз полетели горящие стрелы, и ему стало ясно, что вторая битва при Черноводной уже началась.

Пламя, дым и тени причудливо перемешались между собой. Подгоняемые орущими погонщиками, слоны галопом пронеслись по берегу и врезались бивнями в уже поврежденные Грязные Ворота, которые заскрипели и задрожали от удара. Лучники стреляли без команды, поспешно выдергивая стрелы из колчанов, а на Черноводной уже спускались на воду корабли. Войско Таргариена обеспечило себе отличное прикрытие для высадки; атакующие слоны приняли весь огонь на себя. На стене, выходящей к морю, заухала баллиста, в воздух со свистом полетели камни, но в нарастающей схватке приходилось стрелять наугад. Сандор услышал крики, увидел приставную лестницу, поднимающуюся над амбразурой, и стряхнул с себя оцепенение.

Он с рычанием бросился вперед. Меч со звоном вылетел из ножен, рассек веревку с привязанным к ней крюком, и лестница исчезла так же быстро, как и появилась. Спина слона была всего в шести или семи футах под внешней стеной. Стрелы и арбалетные болты дождем сыпались вниз, пока зверь не попятился и не заревел от боли; его голова была почти на одном уровне с лицами защитников. Еще одна стрела попала слону в глаз, но вместо того, чтобы упасть назад, он ринулся вперед. Слон мотал хоботом и бивнями из стороны в сторону, разбрасывая людей, словно деревянные чурки. От раскрошенного камня поднимались клубы пыли. Сандор пригнулся, но не успел увернуться. Он почувствовал удар в спину и упал со стены.

В ушах засвистел воздух. Сандор едва успел отвернуть меч острием от себя, и тут же со всего маху грохнулся в грязь, изрядно ее хлебнув. Отплевываясь и ругаясь, он перевернулся на спину и поднялся на ноги, чувствуя, как звенья кольчуги впились в бок сквозь кожаную куртку; потом там будет уродливый синяк. Если наступит это «потом». Он упал с крепостного вала прямо перед осажденными Грязными Воротами, трясущимися под беспрестанными ударами еще одного слона. Рядом поспешно строился в линию пестрый отряд копейщиков. Скорее всего, им, как и Сандору, было ясно, что ворота долго не простоят. Все, что они могут сделать, - это убить как можно больше врагов, когда те ворвутся внутрь.

Что-то холодное коснулось шеи Сандора сзади под шлемом. Он поднял голову и увидел, как из-под облаков медленно падают крупные снежные хлопья. Только этого нам не хватало. Хотя, может быть, снег хоть немного притушит огонь.

Отдельные снежинки быстро превратились в настоящий снегопад. Снег застилал глаза, холодная талая вода, словно слезы, бежала по щекам, а Грязные Ворота продолжали дрожать и разрушаться. Яркие отсветы взрывов разрезали черное небо, и между вспышками Сандор едва не пропустил момент, когда дубовые бревна в фут толщиной рассыпались в щепки. В пробоине показался силуэт слона, вокруг которого с криками толпились темные фигуры.

Сандор подтянул ремень шлема и вступил в битву, надеясь, что копейщики последуют его примеру. Странно, но он, как никогда, чувствовал себя живым, понимая, что вот-вот погибнет. Вскоре Сандор оказался в гуще сражения; размахивая мечом, он на полном ходу врезался в какого-то ублюдка и тут же прикончил его.

Сандор с мрачным удовлетворением вспомнил, как сражался с Сынами Воина и людьми Аррена в той жалкой харчевне у Пасти, и подумал, что как-то это странно – сражаться теперь с Сынами Воина бок о бок. А потом времени на то, чтобы думать, не осталось. Он рубил и колол направо и налево; клинок окрасился красным, когда он вытащил его из трупа какого-то сукина сына с солнцем и копьем Мартелла на плаще. Удар, выпад, еще удар. Сандор пробивался сквозь густую снежную пелену, ни о чем не думая, просто убивая врагов одного за другим. Слон застрял в обломках Грязных Ворот, и Сандор взобрался по его дергающейся туше и сплеча рубанул вопящего погонщика, запутавшегося в балдахине. Удар получился хорошим, потому что бедолага захрипел и затих. А потом, прежде чем ему удалось решить, хорошая это идея или нет (идея была плохая, просто самоубийственная), Сандор оказался на другой стороне стены и побежал к берегу.