Сгусток Отроков

— Ты не понимаешь, это всё ради них.

Тихо говорит он. Оправдываясь. Девушка в ответ лишь качает головой.

— Нет больше «их», Олег. Все, кого мы знали, мертвы. Мы только двое, и это не изменится, как бы ты ни пытался притворяться, что всё может быть иначе.

Она уходит в сторону, оставляя Олега в полной тишине. Он остаётся один, его взгляд устремлён на огонь, а глаза полны пустоты. В его прошлом что-то страшное, какая-то потеря, которая превратила его в эту грубую оболочку. Дотянуться рукой, подойти и спросить, что с тобой, в чем же дело… Так просто. Но не могу. Тело сковывает. Я лежу на грязной земле, вверх по тропинке. Далеко вверх.

Олег держится за прошлое, цепляется за него, хотя знает, что ему нужно двигаться дальше. Но без этой привязанности он просто растворится в темноте.

Двое подростков под оранжевым шатром — их мишень больше не вызывает интереса. Они сидят, опустив головы, один тихо плачет. Второй, пытаясь скрыть свои слёзы, бросает взгляд на огонь, словно в поисках утешения. Родители отправили их сюда в надежде на лучшее будущее, но сами они не понимают, зачем здесь находятся. Не понимают совсем ничего. Как и те две девушки, под красным шатром.

Возвращает к нему, высасывая парней в воронку.

Две девчушки плачут. Они потеряны. Им больно. Их заставили под угрозой смерти. И не только под угрозами. Рабыни? Или же…

Вспышка. Воронка выплюнула двух парней мне обратно.

— Мы должны… быть сильными.

Шепчет. Шепчет один из них. Его голос срывается, но никто не отвечает. Второй только тихо кивает, смахивая слёзы. В них нет ещё той жесткости, что у остальных, и возможно, именно поэтому они кажутся такими хрупкими и беззащитными. Сейчас. А мгновение назад камнем готовы были зашибить человека. Меня. От незнания. Страха. Опасности. Паники. Им страшно. Они не готовы к убийствам.

Мир вокруг трещит по швам. Эти люди, все, кто собрались здесь, — лишь обломки того, что осталось от прошлого, попытка найти что-то, что поможет жить дальше. Но истории, что прячутся за этими глазами, наполнены трагедиями, которые не отпускают. Никто из них не в безопасности, и каждый день — это новая борьба за возможность остаться в живых.

Вспышка. Гром. Время движется вспять.

Трое торгашей. Вот они здесь по сугубо своей воле. Я вижу — им весело. Они семья. Дядя Вартан. Его племянник Алан. Старший Брат без детей Ашот. Отец Алана погиб на глазах у парня и братьев. Они шли горной тропе. На них выскочила кучка рейдеров. Убийц. Линчевателей. Отец Алана — кинулся на них, отвлекая внимание.

— Бегите.

Без лишних слов и эмоций, семья убежала.

Отец Алана с пачкой хабара, расстреливая нападавших из дробовика, остался костями на горной тропе. Без поминальной таблички. Без ориентира. Никто больше на ту тропу из семьи не ходил.

Лицо одного из убийц… Астер?

Исказилось. Преобразилось. Теперь Рой. Опять метаморфоза. Снова Астер.

Опять. Опять. И опять. Лица сменяются, словно вылепляясь одно из другого. Вспышка. Гром.

Кристина, Кайл, Фатих, Кент, Гай, Кристина, Эллей, Афоня, Рой, Хиро, Арсений, Астер, Шелдон, Астер, Жора, Кристина, Астер, Рой, Кайл, Лея, Астер, Майя, Хиро, Диа, Кристина, Люк, Афоня, Даг, Астер.

Вспышка. Гром.

Я лежу на земле. Холодной земле.

Капает дождь.

Гром.

Поднимайся, Нэл. Твой приход окончен. Это реальность. Где-то там бродит Фатих. Его нужно найти и проверить, что он в порядке.

Дождь усиливается. Но все равно — тепло. Душно.

Нет. Что-то не так. Вдалеке от шатра слышится шум, спор, который явно перерастает в нечто большее. Резкие глухие голоса, крики.

Скорее, бегом в сторону звука, сердце начинает биться быстрее. Подбегаю ближе и вижу огоньки от факелов, которые освещают сцену, пронизанную напряжением и искрами злобы под раскатами грома.

Фатих стоит напротив троих мужчин, держа руки в карманах, напрягшийся, но не сдающийся. Рядом с ним Кайл, тот самый спокойный Кайл, который сейчас выглядит взволнованно. Его кулаки сжаты, взгляд мечется между Фатихом и тремя незнакомцами.

Глава 28

Дождь, утоляющий сухость

Холод земли до сих пор пробирается под кожу. Чувство дрожи, как дождевые капли стучат по лицу, а гром ломает ночное небо — не отпускает. Дышу, считываю реальность.

Факелы, мерцающие на фоне чёрного полотна ночи, выхватывают сцены — трое незнакомцев, фигуры напряжённые, агрессивные. Я еще далеко, но как и тогда днем, уже вижу и слышу их прекрасно. Вот они передо мной… Но иллюзия того, что я рядом, диссонирует с бегом вверх по тропе. Стопы хлюпают по быстрорастущим лужам. И топать еще очень прилично.

Фатих. Он стоит напротив этих троих, шатаясь, глаза блестят пьяным огнём. Кайл рядом, напрягшийся, видно, что нервничает. Эти трое явно не настроены дружелюбно: крепкие, небрежно одетые, со шрамом на лице впереди ухмыляется, будто готов вот-вот броситься. Один из парней держит в руках бутылку, которую, похоже, забрал у Фатиха, и лакает из горла остатки.

— Эй, верни!

Голос Фатиха громкий, но слова растягиваются. Фатих вытягивает руку и пытается забрать бутылку. Слишком неуверенно. Братец Фата еле стоит на ногах. Настолько крепкое пойло у торгашей?

— Это моя, понял?

— Твоя?

Шрамолицый ухмыляется и оборачивается к своим приятелям.

— Слыхали, пацаны? Он говорит, что это его.

— Ну да, вообще-то моя. Моя терапия от реальности.

Фатих уже не просто просит обратно бутыль, он хмурится и делает шаг вперёд, но в его движениях больше упрямства, чем силы.

— Ладно, терапия, чтоб это ни было. Как скажешь!

Шрамолицый смеётся и вдруг резко бросает бутылку в высокий валун рядом с моими ребятами. Она разбивается, стекло разлетается в стороны. В том числе и в недовольные лица Кайла с Фатихом.

— Теперь её точно ни у кого нет.

— Утка с мордой беляша, да ты издеваешься, что ли?!

Фатих бросается вперёд, пытаясь ударить шрамолицого, но тот легко уклоняется, рука проваливается под напор каплей дождя.

— О, смотри, боец проснулся!

Второй парень, на две головы выше Фаты, улыбаясь половиной рта, будто вторая онемевшая, подталкивает Фатиха, и тот падает на колено. Мокрая смесь грязи летит в стороны, а Фатих ругается несвязным матом вполголоса.

Сколько еще мне бежать, чтобы войти в общую с парнями сцену у полосатого шатра?

Не пойму… Видимо узнаю, когда увижу себя в их досягаемости. Пока — ноги бегут, тело трясется. А я смотрю в приближении. Держитесь, ребята, главное — без глупостей. Домосед-выпиваха Фатих и Кайл, незнакомец по сути, сын говнюка и урода… Не уверен, что они будут сдержанными.