Сибиряки

Лешке повезло: первая же грузовая довезла его до самого Военного городка. А еще через полчаса Лешка был уже во втором Иркутске. Оставалось незамеченным добраться до товарной площадки, где формируются составы.

10

В восемь утра Поздняков был уже на воинском складе: вчера прочитал объявление в газете, что продаются для автохозяйств города старые танковые колеса «гусматики». Почему бы не попытаться заменить ими шины хотя бы на полуприцепах? А упустить случай — со всех автохозяйств, как воронье, слетятся на воинский склад руководители, расхватают. Тут ни медлить, ни доверять другому кому нельзя. И Поздняков прямо из больницы умчался во второй Иркутск.

Поздняков не ошибся: у конторы склада уже стояли пикапы, полуторки, эмки. Поздняковский ЗИС-101 пристроился к их шеренге. В барачного типа конторе людно, хотя до начала работы еще около часа.

— А, король автомобильный прибыл! Проспал, ваше величество, вот за слюдфабрикой пристраивайся. Очередь, брат, как за хлебом!

— Здравствуйте! — обращаясь сразу ко всем, буркнул Поздняков. — Что за гусматики такие? Кто видел?

Человек в козьей дошке приблизился к Позднякову.

— Здравствуйте, Алексей Иванович! Колесиками интересуетесь?

— Да, колесами.

— А что ж, на безрыбье, говорят, и рак — рыба. Диски переделывать надо, а резина ничего, крепка. На телеги пойдет…

— Много ль их?

— Гусматиков? Да, говорят, что-то сот восемь… Нам с вами, похоже, не достанутся — очередина-то… — он показал рукой на толпившихся в коридоре представителей организаций.

«Восемьсот — это же мне одному мало, — соображал Поздняков. — А как бы хорошо обуть ими полуприцепы… До прихода начальника склада 55 минут…»

Поздняков вышел из конторы, подозвал Ваню.

— Товарищ Иванов, вы как-то отвозили домой военпреда…

— Бутова, Алексей Иванович?

— Бутов — помощник военпреда, а военпред… Вы его отвозили домой во второй Иркутск…

— Точно! — вспомнив, обрадовался Ваня. — Во второй! Михлин его фамилия…

— Едем к нему! Быстро!

Военпреда дома не оказалось.

— Где же он? — с отчаянием спросил Поздняков женщину, открывшую ему дверь.

— Квартирант-то? Должно, в столовке еще…

— В какой столовке?

— А вона туда поедете, так за уголком… Закрытая она, столовка-то, для военных…

Но Поздняков уже садился в машину. В столовой он встретился с военпредом нос к носу.

— Здравствуйте, товарищ Михлин.

— Простите…

— Поздняков. Начальник управления Северотранса. Вы были у нас по поводу ремонта ваших машин…

— Ах да, да, — узнал Позднякова военный. — Вы еще, помнится, меня буквоедом назвали…

— Не назвал бы, не вспомнили, — улыбнулся Поздняков. — Помогите и нам, товарищ Михлин…

Они вышли из столовой.

— Чем же я должен помочь?

— Наша транспортная организация — самая крупная в Иркутске. Мы обеспечиваем грузами Якутию, золотые прииски… Да вот, пожалуйста, полюбуйтесь. — Поздняков достал приготовленные им с вечера прошлогодние телеграммы, показал Михлину. — Я боюсь, что в этом году нам придется еще туже, чем в прошлом. И в основном из-за резины. А на военном складе есть восемьсот танковых колес…

— Но я-то какое отношение…

— Но вы же представитель армии, фронта! И, помню, хорошо разбираетесь, что сейчас важно и что не важно. Покупателей танковых колес много, а возим грузы приискам мы одни. Что же важней сегодня: золото или мусор?

— Я не экономист, товарищ…

— Но вы доверенное лицо армии! — горячо перебил Поздняков. — В другое время я бы тоже не занимался гусматиками…

— Начальник склада мне не подчинен. Я не могу приказать ему…

— Но попросить-то вы его можете? А я даже не знаю его фамилии. В девять будет уже поздно…

— Хорошо, — сдался военпред. — Попробуем. Кстати, мне его тоже нужно повидать на площадке, мы отгружаем через него кое-что Омску…

Начальника военного склада они нашли у состава. Михлин сам объяснил ему суть и даже показал телеграммы.

— Важно так важно, — меланхолично согласился начальник склада и направился позвонить в дежурную при вокзале.

Поздняков, поблагодарив Михлина, двинулся следом. Слышал за дверью, как начальник склада долго отчитывал кого-то из сослуживцев и, наконец, приказал объявить, что все танковые колеса проданы Северотрансу.

— Ну вот, — вышел он из дежурки, — получайте счет, оплачивайте и забирайте свои гусматики.

— Спасибо, — пожал ему руку Поздняков.

— Да, вот еще, — кивнул тот на дежурку, не вашего ли молодца сняли сегодня ночью с поезда? Забрался под брезент…

— Кто такой?

— Мальчишка. Фамилию называет одну, а пропуск нашли у него — слесарь Северотранса — на другую фамилию. Стащил у кого разве? Полюбуетесь?

Поздняков, а за ним начальник склада, вошли в дежурную.

— А-а!! — перепуганный внезапным появлением Позднякова, заорал, забился в угол Лешка.

11

ЗИС-101 мчался зимними улицами предместья, обгоняя машины, чудом облетая зазевавшихся на мостовой пешеходов. Поздняков, сидя за рулем, теперь торопился, может быть, в последний раз повидать сына. Прижавшийся к задней дверце Лешка со страхом следил за мелькавшими в окне домами, за склонившейся к рулевому колесу головой Позднякова. И только Ваня не проявлял особого беспокойства, скорее с завистью, чем с испугом, взглядывая на суровый, сосредоточенный профиль удивительного водителя. У подъезда клиники ЗИС-101 клюнул носом, закачался на тормозах. Поздняков выскочил из машины, бросился в подъезд, на лестницу, едва не сбив с ног сестру.

— Успокойтесь, папаша. Вашего мальчика уже повезли…

— Куда?!

— На операцию, папаша. Куда же еще?

Поздняков отдышался, медленно сошел вниз. Конечно, Клава там, наверху… Вернуться, утешить ее?.. Расспросить?.. А что она знает? Да разве кто скажет матери, если… Вот уж когда случится…

— Идите, погуляйте, папаша. Часа полтора, а то и два можно…

Та же сестра. Смотрит на него, улыбается, будто он на сеанс в кино опоздал: погуляйте до следующего! Как непонятно, неощутимо чужое горе! А ведь ночью, когда разыскал его тут, в клинике, потерявший Лешку Танхаев, сам вот так же полуучастливо-полувесело сказал ему: «Струхнул мальчик, сбежал, завтра найдется; ну что ты панику поднимаешь?»

Поздняков отер со лба холодный пот, вышел наружу. Легко сказать: «часа полтора»!.. А вон еще одно горе со страхом выглядывает на него из машины. Тоже, поди, дома слезы…

Поздняков решительно сел в машину, завел мотор.

— Что же ты, Алексей Наумович, натворил? Отца перепугал, мать расстроил… Кто же тебя осуждать думал? — гоня машину, не оборачиваясь, журил Поздняков притихшего Лешку. — Клавдия Ивановна мне про тебя только хорошее говорила, что ты Вову от дурных дел отучил. А ты вот сам взял да такое выкинул! Даже если бы ты виноват был, учись ответ держать, Леша! Прячутся только трусы да подлецы… и маленькие и большие. Ну так как же, мир?