Симбиот

Ташша вернулась в свою комнату, рассчиталась за постой, кольнула взглядом Аушшу. жестом приказав её захватить злополучный мешок - тот самый, на котором они "познакомились". Недоумевающая Аушша (она все еще пребывала в уверенности, что на холодную и скользкую спину Матша лезть придется ей) закинула на себя легкий баул, первой вышла из комнаты.

Ведунья слишком поздно сообразила, что на голову тоже нужно было что-нибудь накинуть. В результате им с Аушшей к своей повозке пришлось бежать, перепрыгивая через лужи. Головы от холодной небесной воды они кое-как уберегли, но ноги - промочили.

Пока ждали возчика, Ташша еще раз, более внимательно осмотрела "трофейную" кибитку. Больше всего Ведунью потрясло то, что повозка-однооска внутри была совершенно сухая!

Складывающийся полог был скроен и сшит из больших кусков кожи Матшей столь искусно, что за все время, пока шел моросень, внутрь кибитки не проникла ни одна капля влаги!

Ташша вспомнила взгляд, коим продавец-хитрован провожал и животное, и повозку, довольно усмехнулась....

Наконец пришел возчик. Ведунья хотела было уже попенять ему за задержку, но когда увидела, что он держит в руках, передумала.

Шаосс встретился взглядом с прижавшимися друг к другу Ташшей и Аушшей, понимающе усмехнулся. Он набросил на спину Матша большой кусок кожи, ловко забрался на него. А потом.... Он развернул и надел на себя просто гигантский плащ-капюшон, который целиком закрыл голову, тело возчика, а также - большую часть крупа ездового животного.

В результате получилась непромокаемая "конструкция" из возчика, сидящего верхом на Матше, его плаща, который отсекал моросень, да и вообще - любой дождь - и от него самого и от "кормовых" двух третей животного, которым Шаосс управлял.

Сашка мысленно воздал должное смекалке и опыту нанятого Ташшей "водителя Матша", заметно приободрился....

...Животное оказалось необычайно выносливым. Час за часом Матш, словно живой танк, пер и пер по топкой дороге однооску; и не было в нем ни одного признака усталости.

Первым сдался... возчик.

– Все! Шабаш! Баста! (слова, разумеется, были иными, но смысл - примерно таким) - сказал он, бросая повод. Животное, почуяв, что им никто больше не управляет, сошло с дороги, устремилось к лугу, заросшему густой травой...

"Водитель Матша" спешился.

– Все!
– устало сказал Шаосс.
– До утра он отсюда точно никуда не уйдет!

– Откуда такая уверенность?
– пискнула Аушша из-за спины Ташши.

– Да уж поверь, дочка, опыт кое-какой имеется!

Однако "дочка", вопреки Сашкиным (да и Ташшиным, пожалуй - тоже!) ожиданиям с кулаками на змеемужичка не кинулась. Вместо этого она выскользнула из повозки, метнулась в сторону темного леска....

– Я - быстро!
– крикнула она на бегу.
– Заодно и сухих дров пошукаю!

Шаосс хмыкнул, проводил её взглядом, тяжело вздохнул.

– Что же ты, мать, девчонку-то до такого состояния довела?!
– с укоризной сказал он.
– Посмотри - у неё же одна кожа, да кости! Самой-то не стыдно? Или забыла первое правило - сам помирай, а ребенка накорми?

– Ничего я не забыла!
– вяло огрызнулась Ташша.
– Да и не мать я ей.

– Ну и что?!
– Шаосс удивился еще сильнее.
– Выходит, если ребенок - чужой, значит, его можно до смерти голодом заморить? Так, что ли? Смотри, старуха, все мы под Оком Божественного Змея ходим! А Оно видит все! Абсолютно все! И уж поверь - воздастся каждому по делам его!

– Я наняла девочку два дня назад!
– слегка извиняющимся тоном ответила Ташша.
– Она еще не успела набрать вес!

– А-а! Ну, это - другое дело!
– нехотя признал свою оплошность возчик.
– Но - смотри! Если через восемь дней девчонка будет такая же худая, я всем расскажу, какая ты хозяйка! И не посмотрю на то, что ты - Ведунья!

– Вы, что, все сговорились, что ли?
– слегка вспылила Ташша.
– То один меня учит, как нужно обраться с этой попрошайкой, то - другой!

– А что ты хотела?
– подал голос симбиот.
– У нас это называется - мужская солидарность!

Ташша вздохнула, выбралась из повозки, двинулась в сторону темного леска, укрывшего Аушшу - вечер и ночь впереди - длинные, дров понадобиться много....

Задушевных разговоров у костра не получилось.

Валежника, пригодного для обогрева, удалось добыть немного - судя по многочисленным и свежим отметинам, эта рощица давно и исправно служила источником топлива для змеелюдей-транзитеров.

Костерок получился небольшим, дымным....

И хотя запас еды был велик, холодная пища отказывалась лезть в горло.

Уснули все трое в повозке, укрывшись огромным и плотным плащ-капюшоном Шаосса.

Ночью Ташше почудило какое-то движение со стороны возчика (Аушша спала посредине), Ведунья насторожилась (только "дорожного романа" между возчиком и нищенкой ей не хватало для полного "счастья"). Она приоткрыла глаза, присмотрелась... Однако её опасения оказались напрасными. Шаосс, не просыпаясь, просто обнял нищенку.

– Доченька!
– едва различила его сонный шепот Ведунья.

...К исходу третьего дня дорога ощутимо пошла вверх. Воздух стал заметно холоднее, а утренние туманы - гуще.

Впрочем, на скорости движения это не сказалось никак. Относительно небольшой Матш продолжал поражать даже возчика своей невероятной выносливостью и неутомимостью, он не уставал, казалось, никогда.

– Поделись секретом, хозяйка!
– послышался его голос со спины Матша.
– Как ты такого зверюгу вырастила? Кто его родители? Как ухаживала? Чем кормила?

– Это не я!
– отозвалась Ташша.
– Я его купила!

– Во как!
– изумился Шаосс.
– А я думал, таких животин не продают, их выращивают только для себя!

– Да так, собственно, и было!
– согласилась с ним Ведунья.

– Тогда - как? А как он оказался у тебя?

– Ну, вот так.... Получилось....
– Не стала вдаваться в подробности Ташша.

Возчик ситуацию "просек" верно, и вопросов больше не задавал.

Паче того - вопреки заведенному им же обычаю прекращать всяческое движение за три-четыре часа до захода Сата, в этот раз он позволил Матшу двигаться до самого заката. При чем он его гнал, и гнал хорошо. Ташша даже пару раз расслышала звуки хлопка бича, хотя до этого дня Шаосс ни разу не снимал со своего пояса тугое кольцо длинной ездовой плети.