Склепы I

У ног видны были только красноватые, с налетом серого пепла, угли. Вчера они с Колцуной решили просохнуть и погреться у маленькой печки, да так и заснули в креслах. Болела спина. Кряхтя, Барриор подкинул остатки дров, остававшиеся здесь с давних времен, и раздул угли. Дерево занялось пламенем. Стало светлее. Справа он увидел спящую Колцуну – голова свесилась на грудь, худые морщинистые кисти лежат на подлокотниках.

Слева стоял мертвец.

Его лицо было почти до глаз замотано красным шарфом. Руки, не поддерживаемые тонусом мышц, свисали едва ли не до колен. Сизая шкура, когда-то бывшая кожей, скрывалась тряпьем, беспорядочным и разноцветным, перетянутом веревками, перехваченном булавками, чтобы не расползлось. Неподвижный. Высокий.

Что ж, можно было сразу догадаться, что он здесь стоит, по характерному запаху, присущему жителям Подземной Деревни – не гнилостному, нет, но отдающему сырой землей, старыми корнями, мхом, муравьями и идущими в рост после дождя грибами. Человеку стало не по себе от мысли, что это чучело торчало здесь все время, пока они спали. Не двигаясь, не тревожа воздуха ни единым звуком: ни дыханием легких, ни стуком сердца, ни шумом кишечника.

– Здравствуй, Ноктич, – сказал Барриор, забыв, что у подземцев заведено другое приветствие, не такое обидное. – Прости. Хладной тьмы, старейшина Подземной Деревни Ноктич. Мы вчера никого здесь не нашли и решили подождать тебя, но живая плоть слаба, и мы заснули.

Барриор встал, уступая кресло, но гуль, как будто, этого не заметил. Наконец он шевельнулся. Это выглядело, как будто марионетку потянули за единственную нить: правая рука, повинуясь напряжению избранных мышц, поднялась вверх, указала на потолок, потом резко опала и закачалась, на время позабытая. Выполнив этот сложный маневр, мертвец невнятно и гулко забормотал сквозь ткань:

– Услыхали мы эхо грозы через шахты и поднялись в крепость, поздороваться с совами, потешиться на бурю. Ино без услады и с ума свихнуться недолго, а прочей услады надземцы не позволяют. Токмо мы вернулись на наш двор, а тут вы, гости незванные, нам неизвестные. Ужо, мним, на наш День Рождения пришли? Не любо нам! Не любо нам вас было наблюдать, однако ж мы не стали торопиться: старая женщина могла и упокоиться во сне, и нам бы это было весьма любо.

Колцуна проснулась и уставилась на мертвеца.

Интерьер хижины Ноктича выглядел так, как будто хозяин хотел создать уют, но позабыл, что это слово означает. На полках вдоль стен стоймя стояли тарелки, раскрашенные эмалью и большей частью побитые; скатерть на столе истлела и расползлась бы на части, если бы ее хрупкую целостность не удерживал тяжелый медный подсвечник в виде дерева, покрытый патиной. Над печкой висела почерневшая картина, на которой еле угадывались неяркие срезанные цветы, фрукты, книга, нотная тетрадь, хаотично наваленные на столе. Из темной теплоты масляных красок внезапно выступал белый камень человеческого черепа .

Барриор достал из кармана и протянул старейшине фамильный перстень.

– Ты помнишь меня, Ноктич? Я Барриор Бассорба, сын Бардезана. А это Колцуна, она со мной. Нам нужна твоя помощь.

– Бардезаново чадо… Ой ли? Ино тот совсем отрок, а ты уже мужеской стати.

– Так ведь много лет прошло, когда ты меня в последний раз видел. Вот я и вырос.

Такое утверждение, кажется, поставило старейшину в тупик.

– Много лет, говоришь. Возможно так, но нельзя ведать точно… А ты коим образом здесь оказался? Что-то не припомним мы, что тебя приглашали. Ужо на наш День Рождения пришли? Ино подавайте подарки.

– Я ищу отца, – терпеливо сказал Барриор. В помутнелом мире Ноктича царил вечный День Рождения, поэтому это его замечание он пропустил мимо ушей. – Говорят, он спустился в Подземелье неделю назад и не вернулся. Давно ты его видел?

– Давно. Недавно. Не ведаем. При нас он ни в какое Подземелье не спускался, мудрому человеку там делать нечего, а шастают туда одни лодыри да грубияны. Ходили уже и спрашивали. Надземный властитель со своими алябардистами.

– Вокил? Или Дуло?

– Точно, точно. Или Дуло, не ведаем.

Барриор вздохнул. От разговора с Ноктичем начала болеть голова.

– А кто бы ему мог помочь спуститься вниз? – встряла Колцуна. – Может, кто из подземцев знает?

– Не ведаем. Поспрашай, но наших мало осталось ныне. Все исчезают неведомо куда.

– Как исчезают? – насторожился Барриор.

– Да так. Был – и нету. Печально се – совсем уже не с кем словом перекинуться. Токмо мы мним, что подземцы сами уходят. Мы мним, что не по своей воле, а как в старые времена, зову Некроманта подчиняясь. Ох и боязно нам, что он вернулся и снова сделает нас безразумными. Что до Бардезана, мы и так все ведаем, хоть никто нашего мнения не спрашивает.

– И что же ты знаешь, Ноктич?

– Он отправился в Грибные Пещеры, знамо ведь.

– Почему именно туда?

– А вот гляди, – Ноктич отвел полу своего одеяния, и Барриор увидел гроздь небольших бледных грибов, спускающуюся по боку мертвеца в сторону паха, забираясь сужающимся концом плесневатого архипелага за край штанов. – Мы не мучаемся людскими недугами, вот только начали грибы расти на нас, как на пнях трухлявых. Уж очень мешают, когда разрастаются. Бардезан, единственный из надземцев, тщился помочь с этой напастью. А где искать микстуру, как не в Грибных Пещерах? То-то. Вот он туда и навострился, мнится нам.

Весь мир, конечно же, крутился вокруг Ноктича и его забот. Барриор залил огонь в печке водой из фляги старой цыганки, потом выгреб золяную грязь и головешки, скрывая следы их присутствия.

– Спрячешь нас ненадолго? Возможно, нас будут искать люди Вокил. Скажи, что нас не видел.

– Единственно из почтенья к твоему отцу – однако ж не к тебе! – позволяем вам укрыться в нашем жилище. Был и у нас сынок когда-то. Шебутной был малый да ласковый, уважал отца. Не любо нам, что Некромант, злыдень, вместе с нами сынка не оживил, ино вместе интереснее было бы вечность коротать. Вот было дело…

– Спасибо тебе, Ноктич.

– Пустое. Пока уходите. Во время бури из Подземелья в град крыс полчища поднялись, мнится нам, что скоро сюда снова властитель с алябардистами прибудет – Ловцов Крысиных требовать. Мы благоволим совам и кротам, крысы же вызывают у нас ненависть лютую. Крысы се твари препакостныя, ежели…

– До свидания, Ноктич.

– Раз ты скучаешь по сыну, – вдруг сказала Колцуна, с интересом посмотрев на старейшину. – почему не отыщешь внуков или правнуков? Ведь род твой, наверное, на сыне не прервался.

– А на кой нам они, если мы их и в глаза-то не видели? От них, небось, и подарка на День Рождения не напросишься. Вот что. Ради нашей доброты, окажи услугу. Ты женщина немолодая и скоро умрешь, замолви словечко, чтобы нас на твои похороны пустили? Очень нам это любо будет.

***

Мужчина и женщина выходят из дома шарфоголового. Странная парочка. Плохо видно, но запах есть запах. От него: рыбой, потом, железом, вином, дымом, кровью, землей. От нее: дымом, лошадьми, медью, хлебом, сыром. Грызу камень от любопытства. Наблюдать. Выжидать.