Склепы I

***

Крысиные Ловцы вызывали у Чигары Вокил едва сдерживаемое чувство гадливости. Вот они – четверо. Стоят, расхлябанные, словно из них кости вынули. На ногах сапоги с металлическими набойками, на плечах дурно пахнущие плащи из крысиных шкурок, на лицах – маски. За плечом у каждого – зачарованная флейта, игрой на которой они и приманивают крыс. Черепа грызунов – безмолвные трофеи – чудовищными бусами свисают с их плеч. Издалека может показаться, что это жемчужные нити, нелепые на таких страшилищах.

– И это все? – спросил Дульсан Дуло.

– А тож, – ответил один из Ловцов. – Остальные ловчие не знамо куда подевались. Али нас не хватит?

– Крысы наверху, будто дождем пролились, – Дульсан махнул рукой. – Ступайте в город и займитесь делом.

Чигара остановил разговорчивого гуля.

– Здесь не появлялся Барриор Бассорба? – он описал его внешность.

Мертвец только покачал головой. Ловцы ушли. Делегация из Бороски: Дульсан Дуло, Чигара Вокил и пара стражников, направилась к дому старейшины.

– Так ты думаешь, он спустился сюда? – поинтересовался Дульсан. – Я бы, на его месте, после того как узнал, что за мной едут головорезы из Лебединой Дружины, уже смылся бы из города.

Чигара не ответил. Дульсан свои дела закончил, но почему-то присоединился к нему.

– Мда, Барриор Бассорба. Кто бы мог подумать, – продолжал Дульсан размышлять вслух. – Могли бы мы с Бардезаном и Атиллой хотя бы предположить, что дойдет до такого? Что нашим детям придется биться друг с другом?

Дуло вздохнул. Некоторое время шли молча. Когда стража немного отстали, лорд заговорил снова:

– К слову, о детях. Тебе известно, что моя Стефания скоро достигнет брачного возраста, – не вопрос, утверждение.

– Мне это известно.

– Она станет хорошей женой.

– Стефания – чудесная леди, – честно говоря, у нее был характер куста ежевики. – но мне также известно, что она противится любой идее замужества. Ей больше бы подошло управление делами вашей семьи.

– Стефания образумится. В любом случае, она будет послушна решению отца. Она уже оставила бесплодные мечты о наследстве, мои дела перейдут к ее брату. Мы же не Угаин, в конце концов. Габриций выбрал наследницей внучку не по прихоти, а из-за того, что у нее больше магической силы, чем у прочих. Нам эта логика чужда, – Дульсан запыхался – лишний вес давал о себе знать, и придержал Чигару рукой. Стражники тоже замедлили ход, а лепрыцарь, как оказалось, куда-то исчез по дороге. – Твой отец отказывается даже говорить об этом, но я прошу тебя прислушаться к моим словам. Давно пора нам объединится. К тому же, подумай, – воспрянул Дульсан, – она сейчас в таком возрасте, что ты сможешь воспитать ее под свои идеалы жены. Скоро такая возможность исчезнет.

Если сам не справился с воспитанием дочери, довольно низко перекладывать эту задачу на плечи ее мужа, подумал Чигара, но вслух сказал другое:

– Вы забыли о проклятии Вокил? Неужели вы хотите такой участи для собственных внуков?

– Но ты-то родился без проклятия, верно?

Верно. Дульсан был жесток, хотя и не догадывался об этом. Отсутствие проклятия само было тайным проклятием для Чигары. Он был уверен, что мать забрала его себе – и не пережила родов. Он погубил ее. Осознав когда-то этот факт, Чигара возненавидел саму идею интимной близости мужчины с женщиной. В детстве у него был пес по кличке Принц, в котором он души не чаял: огромный черно-белый красавец лискайских и бернерских кровей. Однажды Чигара зашел на псарню, и увидел Принца, слепленного в соитии с другой собакой. Мальчик после этого не ел два дня, а пса разлюбил навсегда.

– Как вы и сказали, в этом вопросе я буду послушен решению моего отца, – сказал Чигара.

Они подошли к дому старейшины Ноктича. (описание дома) Гуль стоял снаружи, как истукан. При их приближении он всколыхнулся и неуклюже поскреб бок. От этой их навязчивой привычки – пытаться выглядеть как живые люди – становилось тошно.

Дульсан поздоровался, вкратце описал, что происходит наверху и сказал, что уже направил туда тех Крысиных Ловцов, которых смог найти. Будто бы ему нужно было одобрение старейшины. Купеческое лицемерие.

– Пасюков окаянных под корень надобно свести, – сказал Ноктич. – Как наши ловцы-удальцы их кромсают – смотреть любо! Давеча один даже крысиного волка вывел, пасюка-крысоеда то бишь. Одну такую здоровенную гадину на других крысках вскормил, взлелеял. Пущаешь ее в загон с пасюками, она их и рвет всех в клочки, усладно дюже. А то окромя ристалища крысиного и тешиться нечем. Вы бы, сударь мой, разрешили нам на похороны аль в кабак? Хоть одним глазком?

– Как-нибудь в другой раз, уважаемый Ноктич, – ответил Дульсан.

Главными предметами зависти всех без исключения гулей были человеческие пороки и смерть стариков. И в том, и в том их телам было отказано. Поэтому больше всего они любили трактиры и похороны. Им было запрещено их посещать, потому что вели они себя препохабно, даром что мертвы. В омерзительном вожделении гули облизывали бескровные губы сухими языками, хлопали костистыми ладошами, вслух считали каждый глоток, совершенный не ими, или горько стенали, что им-то вовек не найти тихой гавани благословенной смерти.

Люди наверху гулей не сказать, чтобы сильно любили.

Чигара спросил о Барриоре.

– Малец этот? Давно его не видели. И тебя мы никак не узнаем, поди ж.

– Прошу прощения, уважаемый Ноктич. Я Чигара Вокил, сын Атиллы. Мы с вами виделись в прошлом году.

– Атиллы? Когда этот бесенок успел сына состряпать? Ведь и у нас был сын, ведаете ли? Шалопай, но нас слушался. Весь в отца пошел. Бывало, притащит в дом…

– Мы пойдем, старейшина, – сказал лорд Дуло. Чигара даже почувствовал нечто вроде благодарности Дульсану за то, что тот спас его от словоизлияний мертвеца.

***

Прячутся. Следят. А меня не видят, хе-хе. Я – тусклый воин, я тише мерцания свечи и кровожаднее дракона. Моя невзрачность – ошибочна, моя маскировка – идеальна.

***

Подземная Деревня бессистемно выросла когда-то в гигантской пещере, над которой нынче стояла Поганая Крепость. Вход в нее был один, но в уступах стен таились не заметные тропки, вырубленные в камне лестницы и укромные балконы, которые Барриор хорошо изучил в детстве, когда сопровождал отца в Подземелье, и играл здесь вместе с братом в прятки. На одном из таких балконов, под которым Деревня лежала как на ладони, и сидели Барриор с Колцуной, жевали припасенные цыганкой галеты и наблюдали за отрядом из Бороски.