Слэпшот

Улыбаюсь. Впервые за несколько дней делаю это искренне.

– Уговорил. Но только потому, что еще в Сиднее я хотела попробовать его кулинарные шедевры, но не смогла отстоять эту огромную живую очередь на выходе.

– Слабачка, – фыркает папа.

– Так и быть, не буду напоминать тебе, каким образом ты попробовал его фирменный камамбер. Хотя нет, знаешь, все же напомню: ты просто купил ресторан!

– Да, я классный, гномик.

Смеюсь от того, каким довольным тоном папа это говорит.

– Хватит смеяться. Между прочим, его жена Эммелин – моя фанатка.

– Мама знает об этом?

– У меня нет секретов от твоей матери. Но будет лучше, если мы не будем обсуждать эту тему при ней.

Поджимаю губы, чтобы не расхохотаться, но все же начинаю хихикать.

– Ой, все. Я люблю твою маму. Но ты же ее знаешь – по какой-то неведомой причине она постоянно ревнует меня. Наверное, это потому, что я секси.

– Папа, – кривлюсь я.

– Ты не объективна, – бубнит отец. – Ладно, я пришлю за тобой Кеннеди, чтобы ты не таскалась по такси в такой снегопад.

– Спасибо. А то я боялась, что ты решишь приехать за мной сам и все решат, что я нашла себе папика, ведь ты явно не тянешь на моего отца.

Папа прыскает со смеху.

– Я думал, все во дворце знают, что ты приняла обет безбрачия.

– Ха-ха.

– Непорядок. Наверное, нужно выкупить хоккейный клуб, в который ты устроилась работать, и ввести там дресс-код монашек.

– Все, пап. Мне нужно поработать и пораньше поехать домой, чтобы привести себя в порядок.

– Уверен, ты и так выглядишь прекрасно.

Спорно. Ведь мои волосы убраны в хвост, на лице ни грамма макияжа, а из одежды на мне черные джинсы-клеш и водолазка в тон. Великолепно – явно не то наречие, которое могло бы охарактеризовать то, что я собираюсь на чьи-то похороны.

– А вообще с хоккейным клубом хорошая идея, да?

– О господи, папа!

– Шучу. Или нет. Ладно, Кеннеди тебе позвонит. Увидимся в семь, крошка.

– Пока, пап.

Отключившись, я снова шумно выдыхаю. Все эти дни папа был на гастролях, а мама улетала на Неделю моды в Милан. Но я уверена, сегодня за ужином мне их не провести. Они определенно поймут, что со мной что-то не так. Особенно мама. Она видит меня насквозь, и так было всегда.

Взглянув на часы, решаю все же поехать домой прямо сейчас. Из-за снегопада на дорогах наверняка пробки, и, если я хочу успеть привести себя в порядок, лучше бы мне поторопиться. Тем более работник из меня сегодня никудышный.

Спускаюсь на первый этаж и прохожу по коридору, совершенно позабыв о том, что хоккеисты еще могут быть здесь. А затем врезаюсь в чью-то большую грудь. Подняв голову, вижу перед собой Ноа. Его губы тут же расплываются в улыбке.

– Привет, куколка. Выглядишь… – Он оценивающим взглядом окидывает меня. – Необычно. Ты сменила имидж?

– Типа того, – бросаю я в ответ и делаю шаг в сторону, чтобы обойти его и пойти дальше, но он преграждает мне путь.

– Слушай, я хотел сказать тебе, что скучаю. Слышал, вы с Гарретом расстались. Не хочешь… поехать ко мне? Выпьем шампанского.

Как можно не знать, что я ненавижу шампанское? Вот Гаррет лишь после одного вечера запомнил, что я люблю «Беллини».

Черт. Не нужно было думать о нем.

– Нет, извини, но я спешу.

Снова предпринимаю попытку пройти мимо него, но безуспешно. На этот раз он хватает меня за локоть, не давая мне сдвинуться.

– Ты так и не побывала в моей постели. И я считаю, раз ты теперь одинока, мы могли бы это исправить.

Да твою ж мать. Это что еще за приступ психического обострения?

– Мне больно.

– Утютю, какие мы нежные. Поехали ко мне? Поверь, я в постели гораздо опытнее Гаррета.

– Мне больно, Ноа.

– Она сказала, что ей больно, – громыхает позади голос Гаррета, от которого мое тело покрывается дрожью.

– Гаррет, мы разберемся сами, – ухмыляется ему Ноа.

Гаррет встает прямо за мной, и его запах распространяется повсюду. От этого по телу будто проносится разряд. Я не могу пошевелиться, полностью парализованная от того, что он так близко.

– Отпусти ее, – практически рычит Гаррет.

– А то что?

– Тебе лучше не знать. Просто отпусти ее и проваливай.

– Вы ведь расстались. Так что это ты проваливай. А мы с Лиззи…

– Я бросила тебя, потому что видела, что ты целовался на вечеринке с сестрой Гаррета, – теряю терпение я. – Так что я не поеду к тебе. Можешь продолжать запихивать свой язык и член кому угодно, но не мне. А теперь оставь меня в покое.

Ноа меняется в лице и, на удивление, отпускает мое запястье. Тру красный след, но не подаю вида, как мне больно, пока этот придурок не уйдет.

– Не думал, что ты за моногамию. Мы ведь просто развлекались, – Ноа фыркает, но послушно разворачивается к нам спиной и уходит.

И, наверное, мне стоит выдохнуть, но я не могу, ведь позади меня стоит человек, которого я не планировала встречать в ближайшие дни.

– Все в порядке? – хрипло спрашивает Гаррет.

Зажмуриваясь от безысходности, я едва сдерживаю подступившие к горлу слезы.

– Да, – тихо отвечаю я.

– Ты домой?

– Угу, – едва слышно мычу.

– Пойдем, я тебя подвезу. – Гаррет оказывается рядом, вынуждая меня тем самым задержать дыхание. – На улице все замело. Ты прождешь такси целую вечность.

Просто киваю, не поднимая на него взгляда, ведь стоит мне посмотреть ему в глаза, я растворюсь в этом небесном омуте без остатка.

И мне нельзя, чтобы он по моему взгляду понял, что я лгунья. А у меня нет сил надевать маску безразличия.

Только не сегодня.

Мне всегда казалось, что я сильная. Но за эти одиннадцать дней я осознала, что больше вообще не уверена в том, что у меня когда-нибудь получится посмотреть ему в глаза и не разрыдаться.

Ненавижу это жжение в груди. Словно сердце распотрошили, а затем полили бензином и подожгли.

Почему любить так больно?

На автопилоте дохожу до его «Теслы». Всю дорогу до парковки смотрю себе под ноги, лишь бы случайно не встретиться с Гарретом взглядами, ведь это убьет меня.

Гаррет открывает передо мной дверь, и я занимаю пассажирское сиденье. Пока он чистит машину от снега, я делаю вид, что что-то увлеченно ищу в телефоне. На самом деле я совершенно без интереса листаю соцсети. Лишь бы только не сорваться.

Когда он наконец-то садится рядом, я в очередной раз задерживаю дыхание. Обычно его аромат кажется таким родным и успокаивающим, но только не в эту самую минуту. Сейчас, окутанная этим запахом, я чувствую себя уязвимой, как никогда прежде.