Сон океана

Иринарх несколько секунд не отводил взгляда, затем отвернулся и посмотрел на сияющую во всей своей красе и неповторимости луну. В это момент царь осознал, что покорен с первого взгляда и влюблен всем своим сердцем в эту прекрасную девушку, но он также понял, что его сын, наследник и продолжатель рода тоже влюблен и что по воле судьбы именно она будет женой Нарата и будущей царицей.

Царь долго смотрел на луну, понимая, что именно приход Соломеи провозгласило сегодня ночное святило, а никак не предстоящую свадьбу Равшана.

Все удалились, на стене остались только Нарат и Иринарх.

– Ты распорядился о покоях для принцесс? – спросил царь принца, предвидя, о чем тот хочет говорить и оттягивая эту минуту.

– Да, отец, я хотел… – начал принц, но Иринарх продолжил: – Меня волнует твой брат. Равшан ведет себя неприлично, на рассвете свадьба, пусть возьмет себя в руки. Сердце и долг разные вещи, в конце концов, к следующей луне он может взять себе еще одну жену, но первой должна быть дочь Хелстеина. Договоренность – это честь доступная только сильным мира сего.

Они помолчали.

– Я поговорю, мой повелитель, но я хотел… – решительно начал Нарат.

– Ты хотел, чтобы я попросил для тебя руку Соломеи, – закончил за него с улыбкой Иринарх и, помолчав еще несколько минут, добавил: – Хорошо, я это сделаю сразу после церемонии Равшана.

День выдался солнечным и не жарким, легкий ветер с моря освежал воздух. После утренней церемонии приветствия нового дня, все гости, царская семья и знатные горожане пешим ходом двинулись через южные ворота за город, где на поле были расположены белые палатки и шатры со столами, ломившимися от вина и праздничных угощений. Недалеко на кострах уже жарилась дичь, и тонки аромат свежего мяса и пряностей вызывал аппетит у окружающих, которые по правилам, в знак долголетия и процветания молодых, с утра не должны были ни пить воду и прочие напитки и ни принимать пищу.

Южные ворота, называемые Воротами радости за то, что по сложившейся традиции через них заходили в город новобрачные и вносили новорожденных детей, в знак величия предстоящего мероприятия были украшены белыми и кремовыми розами, лавровыми и оливковыми ветками. Дорога, ведущая к постаменту за городом, сооруженному для праздничной церемонии, была посыпана розовыми лепестками и монетами, которые в конце церемонии будут собирать дети. Вокруг стояли курильни, и легкий ветерок развевал в воздухе нежный аромат, сжигаемых на них трав.

– Все важные события, как то свадьба или рождение детей происходят за чертой города, затем по традиции молодые мужья вносят на руках в город своих жен, в знак, начала их новой совместной жизни, – рассказывал по пути Нарат Соломее и краем глаза благоговейно ее разглядывал.

Принцессы, вопреки местным традициям, высоко убрали волосы, заколов их множеством камней. Длинные серьги и ожерелья, переходящие в белые, расшитые по краю золотом, и легкие как ветер туники, вызывали восхищенные, а иногда и завистливые, взгляды окружающих женщин. На ногах у сестер были позолоченные сандалии, переходящие в широкие браслеты. Руки Соломеи были украшены золотым рисунком, у Синклар же украшением служило большое количество тонких золотых колец, начинавшихся на пальчиках и доходящих до предплечий.

Нарат и Гутлеиф заходили накануне к принцессам с целью предложить им местные наряды, так как девушки были на охоте и могли не иметь при себе праздничных одеяний. На что принцессы ответили, чтобы те не беспокоились, так как женщины Феерии готовы к празднику даже на охоте.

– Так у вас детей рожают в поле, – уточнила Синклар у Нарата, оторвав его от мыслей о Соломеи.

– Нет, вы не правильно поняли, – ответил принц, – у нас есть Дом женщин, где служители природы принимают детей, выхаживают их и рожениц. Он находится за стенами города. А так же – Дом скорби, где находятся тяжелобольные и умирающие люди и Дом природы, куда обращаются в случае недуга и где обучают самих служителей.

– То есть в случае болезни жители покидают город? И крики рожениц тоже мешают? – спросила с иронией Соломея.

– Да, я считаю это разумным, – немного смутясь, сказал Нарат. – Любое заболевание может принести эпидемию, ну а женщинам нужен покой и уход.

– Да, это логично, – смягчаясь, улыбнулась принцесса и переглянулась с сестрой.

Они подошли к постаменту и встали с правой стороны, на постаменте уже стоял Иринарх и Равшан. Одеты царь и принцы были одинаково в расшитые золотом и камнями белые кафтаны, из их золотых ножен выглядывали рукояти праздничных клинков, украшенные красными и синими камнями. У Иринарха на шее весел символ города – большая, усыпанная алмазами и сапфирами, подвеска в форме шестиконечной звезды – Серебряная звезда.

По левую сторону от постамента стоял Хелстеин и его окружение, прибывшее на свадьбу. Одеты они были как иранхарцы в знак того, что входят в семью этой страны.

Все ждали невесту.

По традиции Лесной страны девушка должна была появиться верхом на черном скакуне, это расходилось с правилами Иранхары, когда невеста, должна идти босиком по дороге из города вплоть до мужа, и тот затем одевал ей на ноги позолоченные бабуши, а на плечи белый, расшитый золотом халат, в знак принадлежности Белому городу. Но Иринарх согласился уважить желание правителя Хелстеина, и Бронуин ожидали верхом на коне, пришедшем с ней из ее страны и заранее подготовленном к церемонии.

Девушка с распущенными длинными волосами, без украшений и одетая в традиционное белое платье, появилась в начале пути. Конь медленно вышагивал по мощеной дороге, бережно неся свою ношу, и все вокруг замерли в восхищенном ожидании.

Соломея и Синклар мельком переглянулись и с улыбкой устремили взгляд в сторону невесты.

Бронуин подъехала к постаменту и уже должна была спешиться, когда жеребец вдруг ни с того ни с сего прогарцевал, встал на дыбы и понесся обратно по дороге, унося на себе испуганно схватившуюся за гриву девушку.

Так как на свадьбе не требовалось присутствие лошадей, и они были размещены в стойлах, то в погоню за принцессой пустились ни сразу. Через некоторое время Бронуин нашли в степи с разбитой головой, конь ускакал, а она неудачно упала с него на случайный камень. Когда Хелстеин увидел лежащую бездыханную дочь, его хватил удар, и он тут же умер рядом с ней, упав ей на грудь.

Все произошло так быстро, что жители города, приглашенные на свадьбу, не знали как себя вести. Одни стояли по нескольку человек и молча ждали, не решаясь разойтись, другие бегали, суетились и причитали.

Через некоторое время после трагедии, Нарат подошел к сидящему в стороне и погруженному в свои мысли Иринарху.

– Отец, Хелстеина с дочерью уже не вернуть и мы воздадим им должное в памяти, но зачем пропадать свадьбе. Нет худа без добра, Соломея согласна и я желаю ее больше воздуха и света, соедини нас священным обрядом.

– Но невеста не одета… – начал было царь.

– О, отец, она никогда не оденется в наши платья, и я думаю, что с ее приходом наша одежда несколько изменится, – улыбнувшись, перебил его принц.