Соседи

— Зачем вечером? Утром. Только что.

— Эх, ты! Кто же утром затевает блины?

— Отойди отсюда, не мешай! — сердито оттолкнул ее Сашка, ставя на землю сковороду. Он вынул из кармана небольшой ножичек, попытался снять блин. А он прилип к сковородке — топором не отдерешь.

— Маслом нужно было смазать сковороду. Тогда блин легко бы снялся, — сказала Маша и присела на корточки рядом с Сашкой. — А если замешивать тесто вечером, то нужно дрожжи класть.

— Какие еще дрожжи?

— Обыкновенные. Чтобы тесто поднялось. И тогда твои блины были бы пышными, вкусными, а не такие…

Маша с трудом выковырнула кусок из почерневшего кома, что лежал на сковороде. Откусила, скривила рот:

— Тьфу! Разве это блин! Железо. И не соленое.

— Сама ты железо, — рассердился Сашка и, назло ей, тоже отодрал от сковороды часть своего печения, сунул в рот. Не то от голода, не то из желания показать этой задаваке, что он умеет печь блины, Сашка съел весь кусок и от удовольствия даже губами причмокнул.

Но Машу не проведешь. Она знала, что Сашка притворяется. Так, чего доброго, без завтрака останется.

— Давай лучше картошки сварим, — предложила она. — Есть у вас картошка? А я молока принесу.

— Не надо мне вашего молока.

— Как не надо! У вас ведь коровы нет. А в молоке витамины. Они для мозгов очень полезны.

— Для мозгов?

— Ну да!..

Как ни отказывался Сашка от молока, Маша настояла на своем: принесла целую литровую банку. Здесь же, на костре, сварили они чугунок картошки. Саша ел картошку, запивал ее молоком и вспомнил про свою корову Пеструшку. Чуть не по ведру молока давала она в день. Хорошо! Пей молока вдоволь! А умерла мать — с Пеструшкой пришлось расстаться. Не стала отдавать молоко мужчинам. Ни Сашке, ни отцу. Лишь начнешь тянуть ее за соски, так брыкнет ногой — куда твое ведро полетит. Или возьмет да убежит. Тогда отец придумал другой способ дойки. Привяжет Пеструшку к столбу. Одной рукой гладит ее по боку, а другой — доит. Наладилось было дело. Да комары все испортили. Во время сенокоса это случилось. Пришел отец вечером домой, привязал Пеструшку, как обычно. А к хвосту прикрепил чурбак, чтобы лишний раз не махала. Присел на корточки, начал доить. А комары лютуют! Набросились на Пеструшку со всех сторон и ну шпарят ее. А отгонять-то чем? Подняла кое-как хвост с чурбаком да как стукнет Сашкиного отца по голове, тот и ноги кверху. Ой, что тут было! Какими только словами отец не ругался! Даже грозился прирезать Пеструшку на мясо. Три дня с забинтованной головой ходил. А на четвертый повел Пеструшку в Ковляй на базар и продал.

Вспоминая все это, Сашка задумчиво нахмурил лоб.

— Ты на кого сердишься? — спросила Маша.

— На комаров.

— На каких комаров?

— Которые заставили продать нашу корову.

Маша расхохоталась, она никак не могла взять в толк, как это комары могут заставить продать корову!

И Сашка рассказал ей, как налетели комары на их Пеструшку и как досталось отцу чурбаком по голове.

НА БЕРЕГУ ПАРЦЫ

Маша сидела дома и рассматривала новенькие учебники, купленные мамой недавно в Ковляе. Очень хотелось Маше показать свои учебники Сашке. Он ведь тоже в шестой пойдет этой осеныо. Но Сашка по-прежнему не подходит к Маше. Даже после того, как она угостила его молоком. Гордый уж очень. И, наверное, воображала. А чего воображать? Лучше зашел бы, и Маша опять накормила бы его. А то небось голодный ходит. Вон какой хмурый стал, нелюдимый. А ведь зимой, когда еще не поссорились их родители, они вместе в Ковляй в школу ходили. Сашка рогатку при себе носил. Против волка или дикого кабана рогатка, конечно, не оружие. Но все же…

Ах, если бы Сашка сам догадался зайти к Маше! А то сидит она одна, читает учебники. Читает и читает. А в школе что делать, если заранее все заучишь? Была бы дома мать, веселее было бы. А то и ее нет. Она на колхозной ферме дояркой работает. Скоро, наверное, на обеденную дойку с женщинами пойдет. На берег Парцы. Ой, как там хорошо, на Парце! Вот бы побежать туда! Да далековато одной. А Сашка и не подумает, что ей нужно на Парцу. Какой недогадливый!

И тут Маша вспомнила про долину трех берез. Не удержалась — выскочила из дома. Давно уж не ходила она в ту долину, соскучилась. А это совсем недалеко от дома. Петух трех раз не успеет прокукарекать, а она уж там будет. «Как-то мои березы поживают?» — думала Маша, проходя мимо дома Шумбасовых и заглядывая в окно. Нет, не видать Сашки. Придется одной идти.

Лес встретил ее трепетом листьев, легким шорохом сучьев под ногами. Где-то в глубине стучал дятел. Взад-вперед порхали красногрудые синицы, пели свои песни. Маша гладила протянувшиеся навстречу ветви, глубоко вдыхала ароматный воздух. Легко шагалось по лесу. Недавно прошел небольшой дождик, и капельки воды сверкали на листьях, как бусинки. Тронешь ветку, и посыплется на тебя дождевая радуга. Маша знает в лесу каждую тропинку, каждое дерево, с закрытыми глазами нашла бы дорогу.

Она прошла сквозь заросли, миновала овраг. И тут открылась взору живописная поляна. На земле лежал сотканный из разных цветов и трав ковер. Слева поляну сторожили осинки, тонкие и высокие. Пронесся ветерок, и листья их залопотали, будто приветствуя появление девочки. Справа к поляне подступили клены. Скоро осень, и причудливые кленовые листья станут багряными, заполыхают огнем. И когда они начнут падать на землю. Маша соберет их и принесет в школу свой гербарий. Но сейчас еще лето, и темно-зеленые листья кленов крепко держатся на ветках.

Среди деревьев особенно приметны три березы. Они растут в конце поляны и похожи на трех девушек, взявшихся за руки. В белых платьях и зеленых косынках они горделиво стоят, залитые солнцем. Любуясь березками, Маша подошла к ним, притронулась к одной, другой, заговорила тихо:

— Березы вы мои хорошие! О чем вы только шепчетесь? А знаете, что я вам скажу? В лесу вы у меня самые лучшие подружки. — И еще тише добавила: — А угрюмый Сашка не дружит со мной. Не разговаривает. Один ходит. Разве он товарищ, когда смотрит, как коза, которая забодать хочет? Ему отец не велит водиться со мной. А почему?.. Вы ведь знаете: у меня тоже отец есть. Далеко-далеко. Вчера мама получила от него телеграмму. С днем рождения ее поздравляет. А мама почему-то плакала… Я спросила почему, она промолчала, ничего мне не захотела рассказать про отца. А мне так хочется знать, где он, какой он, как теперь живет без нас. Вспоминает ли…

Маша долго молчала, а потом стала рассказывать березам про геометрию, которую будет изучать в шестом классе.

Сзади затрещали сухие ветки. Из-за кустов выскочил Йондол. А следом за ним появился и Сашка с только что срезанной палкой в руке. Удивленно посмотрел на Машу:

— Ты с кем тут разговариваешь?

— А тебе какое дело?

— Интересно. Никого поблизости нет, а ты разговариваешь. Не с березами же?

— А хотя бы и с березами. Тебе-то что? Ты, может, с осинами разговариваешь.

— Вот еще! Очень надо с деревьями! — сказал Сашка и посмотрел на свою собаку, — Я говорю с зайцами, с ежами, вот с Йондолом… А деревья разве понимают?

— Понимают! — уверенно сказала Маша. — Деревья ведь живые. Вот ты ножом срезал ветку, а у нее, смотри, слеза… Больно ей.

— Дереву — больно?! — расхохотался Сашка и срезал конец палки, который тут же оказался в зубах Йондола. — Смотри, дерево ничего не чувствует, хоть режь его, хоть пили. А собака чувствует… — Сашка своей палкой чуть дотронулся до Йондола. Тот взвизгнул, поджал хвост. — Слышишь, что говорит? Не трогай, говорит.

— А моя мама сейчас на ферме, — неожиданно сказала Маша. — А в обед доярки поедут на дойку на Парцу! Там у реки стадо пасется. Пойдем туда?

— Чего я там не видел?

— Искупаемся.

— Я вчера купался.

— То было вчера, а то сегодня. Каждый день будешь купаться, никакая болезнь не пристанет. Закалишься.

— Ну ладно, пойдем! — согласился Сашка.

Когда Сашка с Машей пришли к реке, солнце поднялось уже к зениту и жарило так, будто блины пекло.

В воде плескалось много ребятишек. На приречном лугу паслись колхозные коровы. С ними были пастухи. Но доярки еще не пришли. Маша разделась и с ходу бултыхнулась в воду. Она поплыла свободно и легко, как рыба.