Соседи

— Вот что, Сашка, — сказал после некоторого раздумья бригадир, — на стропила опытные мастера полезут. А ты давай-ка становись вот сюда, к жердям. Будешь кору с них соскабливать. А то, если с корой пускать их в дело, толку мало. Скоро сгниют. Вот тебе и работа, дружок.

Конечно, чистить жерди — это тебе не на верхотуре работать, где топор до самых облаков достать можег. Но что поделаешь! И на земле кому-то делать дело надо. Да и дед Митрий знает, куда кого послать. Ведь дисциплина везде нужна. Если не слушаться командира, что тогда получится? Например, каждый мальчишка, Сашка это точно знает, хотел бы в космос полететь. А внизу, на земле, кто будет работать? Кто пахать, сеять будет? Без хлеба-то, пожалуй, не полетишь. Хоть в тюбиках она, еда космонавтов, а выращена на земле.

Дед Митрий помог Сашке наточить топор, а мешочек с едой велел положить в пустое ведро и опустить в колодец. Там, говорит, студено, как в холодильнике, — не испортятся. Потом откатили несколько жердей, и Сашка приступил к работе. Перед ним лежали прямые длинные осины, только что срубленные. Ударив несколько раз по одной из них топором, Сашка попытался отодрать кору. Но вместо этого от дерева отхватывались целые куски.

— Так всю жердь искромсаешь, а толку не будет! — остановил Сашку дед Митрий и взял у него топор. — Вот смотри, как нужно делать. — И, зацепив лезвием кору, легко и свободно стал сдирать ее с жерди.

Потом и Сашка наловчился, и вскоре он снял кору с трех огромных жердин. Стук топоров не прекращался ни внизу, ни на крыше коровника. Как перья, летели во все стороны щенки. Сашка вдруг почувствовал себя настоящим плотником. Ведь ошкуренные его руками жерди скоро лягут на стропила. А потом крышу покроют шифером. И живите себе, коровушки, в тепле, отдавайте людям свое витаминное молочко!

Когда солнце поднялось высоко-высоко, на стройку приехала машина. Плотники отнесли в кладовку свои инструменты и один за другим стали залезать в кузов, рассаживаться на скамейках.

— Хватит работать, поедем обедать в колхозную столовую! — позвал Сашку дед Митрий. — Садись побыстрей!

— A y меня обод с собой, — отозвался Сашка.

— Теперь ты с нами в коллективе. Вместе и обедать будем.

Сашка сбегал в кладовку, положил топор. Вытащил из колодца свой мешочек. Нужно ведь в больницу затем зайти к отцу.

Рыжий плотник подал Сашке руку, и он оказался в кузове. Последним подошел бригадир. Он еще раз посмотрел, все ли уселись, и лишь после этого велел шоферу трогаться.

Колхозная столовая размещалась в центре Ковляя, в длинном одноэтажном здании. Зимой Сашка каждый день проходил мимо него в школу, но ни разу еще не заглядывал в столовую. В школе свой буфет имеется. Если сильно проголодаешься, можно пирожок купить, можно и конфеты.

В большом зале, куда вошли плотники, было светло и уютно. За некоторыми столиками уже обедали. С левой стороны виднелась кухня. Оттуда струился вкусный запах. Женщина-повар в белом колпаке подавала через окно дымящиеся тарелки. Подошла сюда и бригада Митрия Петровича. Получая из рук повара тарелки с едой, мужчины быстро отходили. За столом Сашка оказался между бригадиром и рыжим Самсонычем, который своим аллахом утром чуть не сбил его с толку. Теперь, положив на колени потрепанную кепку, рыжий хлебал щи. Сашка хотел вытащить из своего мешочка угощение, но все дружно запротестовали: куда же тогда обед девать? Сашка вскоре и сам понял, что припасенное тетей Анютой здесь не понадобится. После вкусных щей с мясом на стол принесли котлеты. А потом появились яблоки и, наконец, горячий кофе. Плотники обедали дружно и весело. Сашка старался не отставать от них.

На улицу он выходил вместе с бригадиром.

— Мне в больницу, дед Митрий. Надо отца проведать. — И Сашка крепче прижал к себе целлофановый мешочек.

Старик о чем-то задумался и вдруг позвал к себе всю бригаду.

— Вот что, друзья, пойдемте-ка и мы в больницу, к Семену. Как он там? Время до конца перерыва у нас еще есть.

Мужчины взяли в столовой яблоки, накупили в магазине конфет и печенья и двинулись всей бригадой в сторону больницы. Ах, если бы в это время выглянул из окна отец! Он бы своими глазами увидел, как его сын вместе с плотниками идет.

Когда в палату и белых халатах пошла вся бригада, Семен от удивления замер. Глаза засверкали радостным огнем.

— Эх, мужики! — только и произнес.

Гостинцы положили на тумбочку, сами расселись перед кроватью на стулья, кто-то стоял.

— Скоро ли поправишься, Семен?

— Не надоело лежать?

— Как не надоело! Давно бы сбежал, да нога мешает, — и он шевельнул затянутой в гипс ногой, болезненно сморщился.

Плотники, перебивая друг друга, рассказали Семену про то, как дела идут на строительстве коровника. Еще каких-нибудь пять денечков осталось, и коровник будет готов!

Семен слушал, чуть-чуть задумавшись, иногда он чему-то улыбался. Наверное, и ему хотелось туда, на колхозную стройку, к своим товарищам.

— Выздоравливай, Семен, — сказал, поднимаясь, дед Митрий. — А за сына не беспокойся. Он — настоящий мужчина! Сегодня, видишь, помогать нам прибежал. Сколько мозолей на руках, ну-ка покажи! — обратился к Сашке. — Одна? Ну это еще терпимо.

Когда плотники ушли, Сашка вытащил из мешочка огурцы и яйца. И тут вспомнил о свертке тети Анюты. Развернул — жареная курица!

Семен удивленно вскинул брови.

— Это еще зачем?

— Как зачем! Тебе…

— В больнице не кормят, что ли?

— Кормят. Но больше будешь есть, быстрей нога заживет.

Семен все еще смотрел недоверчиво:

— Сам зарезал курицу?

— Нет… Тетя Анюта Офтина дала.

Семен озабоченно нахмурил лоб. Промолчал. Потом притянул сына к себе, посадил на койку.

— Вот что, Сашка… Придешь домой, посмотри, нет ли среди кур клушки. Ну, которая покоя не знает, все время кудахчет. Если есть, собери штук двадцать яиц и посади ее на них. Пусть цыплят выводит. Понял?

Сашка почесал затылок.

— Понял, папа. Сделаю. Если б раньше сказал, посадил бы уже. Одна курица сильно глотку драла. Я ее даже в кадушке искупал. Я ведь не знал, что ей надо цыплят выводить. Теперь я посажу, коли не перестала кудахтать.

— Смотри же!

Отец дал Сашке еще множество указаний, так что, выйдя из больницы, тот даже голову пощупал — целы ли отцовские советы, как бы не вылетели. Растеряешь — худо будет.

МАРСИАНЕ

В огороде Офтиных виднелись две согнутые женские фигуры. Мать вырывала сорную траву в грядках голыми руками, а Маша работала в старых перчатках. Без перчаток с осокой трудно справиться, все руки будут в ссадинах.

Пропололи уже всю картошку, грядки огурцов, а мать домой не спешила. Зачем-то зашла в огород к Шумбасовым и там принялась сорняки выпалывать.

— Мама, ты что делаешь?

Старшая Офтина разогнула спину и откинула к плетню охапку осоки.

— Земля ведь, дочка, не виновата, что хозяин болен. Очистить нужно ее от сорной травы. Смотри, как лезет, губит все доброе.