Соседи

Сашка с Йондолом перебрались на другой берег. Там в воде, под крутым обрывом, жили раки. Сашка нырял, извиваясь как вьюн, долго не всплывал, а когда появлялся, в его руке трепетал рак. Сашка перебрасывал его через реку к Маше. Два раза он не рассчитал свои силы, и раки, не достигнув берега, шлепнулись в воду. Остальные благополучно приземлились на другом берегу поблизости от Маши.

Потом Сашка развел костер и сварил раков. Он ел их с удовольствием, извлекая из клешней и раковой шейки нежное вкусное мясо. А Маша едва попробовала и отказалась.

— А я люблю раков! — признался Сашка.

Наевшись вдоволь, он собрал оставшихся раков в кучку.

— Это для папы, — сказал он.

— А твой отец ест раков?

— О-о, еще как!

И Сашка стал складывать раков за пазуху.

— Ой, какие большие жуки! — послышался поблизости голос.

Это был голос тети Анюты.

Сашка с Машей так увлеклись своим делом, что не заметили, как появились доярки.

— Это не жуки, а раки, — пояснил Сашка. — Попробуйте, тетя Анюта. Вкусные…

Анюта Офтина замахала обеими руками и попятилась.

— Ты одурел, что ли? Такую пакость есть…

— А мы ели с Машей.

Тетя Анюта с неодобрением посмотрела на дочь.

— Маша, это правда, и ты ела?

— Мама, я только попробовала. А раки — не дрянь. Сашкин отец тоже их ест.

Это совсем вывело из себя Офтину.

— Сашкин отец, поди, и змею слопает. И ты, на него глядя, будешь? Не смей больше дотрагиваться до них. Слышишь?

Йондолу, наверно, не понравилось, что тетя Анюта повышает голос. Он залаял на нее, будто хотел сказать: «Перестаньте ругаться».

А Сашка шлепнул собаку по спине, позвал:

— Пойдем, Йондол, папу раками угостим…

БЕДА

Стропила недостроенного коровника, точно чьи-то гигантские ребра, показались издалека. Чуть поодаль кучкой стояли плотники, о чем-то разговаривали. Когда Сашка приблизился к ним, они замолчали.

— А мой папа где? — спросил Сашка невысокого седовласого старика. Он знал его. Когда Сашка приходил к отцу, тот всегда просил подать ему какой-нибудь плотничий инструмент.

— Да недавно был здесь… — старик хотел что-то еще сказать, но, посмотрев на товарищей, смолк.

— Это дело не скроешь, Митрий Петрович, — сказал один из плотников, придерживая в руке топор. — Говори правду.

Дед Митрий подошел к Сашке, озабоченно молвил:

— Понимаешь, заболел твой отец. В ковляйскую больницу отвезли его на машине…

— Как заболел? — не понял Сашка. — Когда утром из дома уходил, он здоров был.

— Дома не болел, а здесь вот случилось… — Старик положил руку на плечо мальчишки, сказал серьезно: — Вот что, Саша, ты уже не маленький, буду с тобой откровенен. С крыши коровника упал твой отец, сломал ногу. Вот такие, брат, дела. Долго придется ему лежать в больнице.

Сашка остолбенел. Отец упал с крыши коровника, сломал ногу? Как же он упал? Сколько раз на крышах работал — никогда не падал. А теперь… Что же делать?

Дед Митрий по-отечески похлопал его по плечу и стал успокаивать:

— Не горюй. Вылечат. А тебя одного не оставим. Так мы всей бригадой решили. Хочешь, со мной будешь жить? Дом у меня просторный. Места хватит. Телевизор хороший — «Чайка». Скучать не будешь. С внуком моим подружишься. Тебе, надеюсь, он понравится. Пойдем! Вот дела закончим — и айда ко мне!

— Я из своего дома никуда не уйду, — сказал Сашка и нежно посмотрел на Йондола. Тот будто понял, о чем он говорит, одобрительно заюлил хвостом, положил лапы Сашке на грудь.

— Одному и в своем доме не сладко, — не сдавался дед Митрий. — А кто тебе варить будет? Сам? Ой-ли?!

И, будто все решено, старик хлопнул Сашку по плечу:

— Не хочешь сейчас идти со мной, приходи позже. В Ковляе с краю второй дом. Спросишь, где дед Митрий живет, любой покажет. Лады?

— Спасибо, дед Митя… — Сашка опустил голову, помолчал, потом сказал рассудительно: — Из дома уходить мне никак нельзя. Хозяйство ведь не бросишь.

— Какое хозяйство? Закрой дом на замок, и все хозяйство!

— Нельзя, дед Митя. Во дворе куры у нас.

— И много их?

— Восемь кур и три петуха.

— Ох, эти куры да петухи! — вздохнул дед Митрий и развел руками. — Отпусти их на волю, пусть гуляют по лесу.

— Ага, отпусти. Отец за это… — Мальчишка не досказал, но дед Митрий и сам понял: своими курами Семен дорожит, как самой большой ценностью.

Сашка потрогал руками раков, что были за пазухой, позвал собаку:

— Йондол, вперед!

Собака гавкнула и помчалась галопом, затем, подождав Сашку, затрусила рядом.

Их путь лежал в больницу. Сашка торопился проведать отца. Он молчал. Собака тоже. Лишь дойдя до моста, Йондол остановился, увидев свое отражение в реке, и зарычал.

— Идем, Йондол, идем! — позвал Сашка.

Когда собака прибежала, спросил:

— Ты как думаешь, Йондол, отчего папа с крыши полетел? А! Ты сегодня утром не видел его, когда он собирался на работу? Из бутылки ничего не наливал? Налил? Ну тогда больше не о чем толковать. Понятно, почему свалился с крыши. А тебе, Йондол, жалко моего отца? Эх, Йондол, Йондол, и почему ты не зарычал на него, когда он за бутылку взялся? Рявкнуть нужно было, может, и не налил бы. Тогда бы горькая вода в голову не ударила и ногу не сломал бы. Ты не знаешь, что такое горькая вода? В бутылках ее держат. Как мать умерла, папа их часто покупает и приносит домой. А ты, Йондол, помнишь мою маму? Помнишь, какая она была хорошая, добрая? Молодец, ты никого не забываешь. А помнишь, как мы с тобой в лес за клубникой для нее ходили? Кувшин доверху набрали. Я тогда тебе дал немного клубники, а ты не стал есть, отказался. Весь кувшин целиком мы моей маме принесли. Она очень болела. Помнишь?

Так и шли Сашка и Йондол до Ковляя. Сашка то молчал, то снова принимался что-то горячо доказывать псу.

Больница находилась в центре Ковляя. Это было белое кирпичное здание, огороженное дощатой изгородью. Во дворе росли яблони и вишни.

— Ты здесь подожди, а я войду, — приказал Сашка собаке и открыл дверь.

Но Йондол, всегда послушный и исполнительный, на этот раз почему-то проявил своеволие. Юркнув между ногами Сашки, он оказался в больничном коридоре раньше своего хозяина.

Сашка рассердился на Йондола. Хотел его выгнать, да чуть самого не выгнали. Откуда ни возьмись, появился сердитый мужчина с метлой в руках. Он так огрел Йондола, что тот, взвизгнув, подскочил и вылетел, как ошпаренный, на улицу.

— Зачем собаку в больницу привел? — спросил сердитый мужчина.

Саша напугался, как бы ему самому метлой не попало. Сбивчиво стал объяснять, что он пришел к отцу, что у того нога сломана.

Дали Сашке халат до пят. Сказали, куда идти.

В большой светлой палате четыре койки. На одной из них у окна лежит отец. Лицо бледное, посуровевшее. Нога в гипсе, приподнята. Бревно, а не нога. На сына глянул исподлобья, застонал.