"Современный зарубежный детектив". Компиляция. Книги 1-33
Шрифт:
Данте сел на кровати, прислонившись затылком к стене. Трясло уже не так сильно, но он чувствовал непреодолимую слабость во всем теле. Было тяжело дышать, а сердце колотилось как бешеное.
– Ты принес мне другой подарок? – с трудом выговорил он.
– Не совсем. Можно сказать, что это подарок для меня, – ответил Отец.
Он открыл сверток и достал картонную папку, жгут, пузырек с перекисью водорода и шприц, а затем сорвал с тюка ткань и бросил ее на пол. Под ней оказалась старая стопорезка – что-то вроде ятагана с деревянной рукоятью, прикрепленного к стальному основанию.
При виде остро заточенного лезвия Данте вздрогнул:
– Для тебя?
– Небольшая демонстрация. Доказательство, что ты именно таков, каким я тебя считаю.
Он пододвинул стол так близко к кровати Данте, что ножки почти касались его тела, а затем подтащил к себе стул и сел. Теперь их разделяло меньше метра – длина металлического троса. Отец все рассчитал: Данте не сможет броситься на него, но дотянется до стола. И до стопорезки.
– И что же я должен тебе продемонстрировать?
– Свою силу воли, – ответил Отец. – Твердость духа. – Он взял со стола картонную папку. – Здесь все, что мне было известно о тебе на тот момент, когда ты был избран. Все, что я узнал от твоих родителей: где ты жил, в какой детский сад ходил… Все, что только можно знать о четырехлетнем ребенке.
– Мне было шесть, когда ты меня похитил, – возразил Данте.
Внутри нарастало мучительное желание кричать и рыдать, рвать и метать. Данте постарался взять себя в руки и сконцентрировался на профиле человека в лыжной маске, его шее и форме головы. Он не ошибается. Он знает, кто это такой. Знание придавало ему силы бороться с Отцом и мыслями о нем. Он никогда еще не был так силен. Отец – больше не безымянный призрак, не ускользающая тень прошлого.
– Боюсь, что нет. Если быть точным, тебе было четыре с половиной, – сказал Отец. – Ты почти совсем забыл свои первые дни в башне. Это было необходимо, чтобы в твоей истории не было противоречий, понимаешь? Мы с тобой провели вместе почти тринадцать лет, а не одиннадцать, как ты думал. Как я заставил тебя верить, – с ноткой удовлетворения добавил он.
– Тринадцать лет, – пробормотал Данте.
– Но быть может, узнав, кто ты на самом деле, ты вспомнишь и об этом. Кто знает? Мне и самому любопытно это выяснить. Но сначала… – Отец показал на стопорезку. – Сначала ты должен пройти испытание. Последнее, самое сложное испытание. Ты должен пожертвовать частью себя.
Желудок Данте сжался.
– Говори прямо.
– Мне нужна твоя больная рука.
От потрясения Данте окаменел.
– Ты сумасшедший, – через несколько мгновений прошептал он.
– У истины есть цена, Данте, – сказал Отец. – Ты всегда это знал. И я прошу не слишком высокую цену. Без руки, но со своим настоящим именем ты почувствуешь себя гораздо более целым, чем сейчас.
– Нет.
– Не бойся. Я помогу тебе все сделать правильно.
– Я не боюсь. Просто не хочу доставлять тебе такое удовольствие.
Отец серьезно кивнул:
– Выбор за тобой. Но я дам тебе еще минуту на то, чтобы принять решение. По истечении этих шестидесяти секунд я выйду отсюда и больше не вернусь.
Ты упустишь последнюю возможность узнать то, чего всю жизнь был лишен, – свое настоящее имя. – Он подался поближе к нему, не забывая при этом держаться на безопасном расстоянии. – Неужели ты готов от этого отказаться? – Как бы Отец ни старался казаться бесстрастным, Данте различал в его голосе нотки удовольствия и удовлетворения.– Наслаждаешься моментом? – спросил он.
– Я лишь делаю то, что необходимо.
Данте покачал головой:
– Ты притворяешься ученым. Возможно, когда-то ты действительно им был. Но сейчас ты лишь садист, одержимый властью. Страдания жертв тебя возбуждают. Ты ими упиваешься. И хочешь использовать меня в последний раз.
– Осталось еще двадцать секунд. – Отец прикоснулся ко лбу одетым в перчатку указательным пальцем. – Хронометр у меня вот здесь.
– Неужели ты и правда не осознаешь, что ты такое? Или ты лжешь даже самому себе?
– Десять. – Отец, забыв про подшлемник, попытался вытереть губы. – Обещаю, ты ничего не почувствуешь. Ну, почти ничего. Я помогу тебе попасть в сустав. – Он показал на шприц. – Введешь себе анестетик. А потом я тебя подлатаю. Совсем как раньше, когда ты резал себя в башне. Помнишь?
– Возможно, ты даже веришь в свою правоту.
Отец вскочил.
– Время истекло. Я ждал от тебя большего, – сказал он и направился к двери.
Данте не мог дать ему уйти.
– О’кей, – сказал он.
Отец замер:
– Да? Уверен?
Данте еще больше побледнел:
– Будь по-твоему. Больная рука напоминает о тебе. По крайней мере, я от нее избавлюсь.
Отец снова попытался вытереть губы. Его рука едва заметно дрожала.
– Молодец… Молодец.
Он снова сел за стол и протянул Данте жгут:
– Наложи его под локоть.
Данте снял пиджак.
– Ты наблюдал за мной все эти годы?
– Я не упускал тебя из виду, – ответил Отец. Он сбрызнул лезвие перекисью водорода и протер его тряпкой.
– Я всегда это знал, – сказал Данте.
– Знаю.
– И я всегда знал, что ты снова заберешь меня. Это был всего лишь вопрос времени. – Данте начал расстегивать рубашку.
– Поторапливайся, – приказал Отец, поглаживая лезвие защищенными толстыми перчатками пальцами.
Данте снял рубашку.
– Я подумывал даже вживить себе чип геолокации, но таких микросхем, которые можно было бы вшить под кожу, не существует, это все пустая болтовня. Чтобы его можно было отследить со спутника, чип должен быть размером с сигаретную пачку, и пришлось бы постоянно менять батарейки.
– Это я тоже знаю, – нетерпеливо сказал Отец.
– Я понял, что, если это случится, мне придется справляться самому. Если я снова окажусь в заточении, мне нужно уметь открывать любой замок. Я изучал замки годами. – Он взглянул на Отца. – И навесные в том числе, – добавил он.
Данте схватился за ошейник, сбросил его на пол и, перевернув стол, бросился вперед. Стопорезка рухнула на ноги Отца, и тот закричал от боли.
Данте, в свою очередь, упал на него и сжал его шею, хотя к рукам еще не полностью вернулась чувствительность.